— Это было бы очень кстати, — сказал Генрих.

Старуха подошла к столу, смела в ладонь крошки — все, что осталось от яблочных пирогов, и принялась мять их, нашептывая какое-то заклинание.

— Ну, вот и готово, — сказала ведьма Жмуля. — Вот вам шарик, он приведет вас к самому замку Бальгевирхта. Передавайте старику привет от меня!

Старуха бросила круглый мякиш на пол, и хлебный шарик покатился к двери. Генрих с Буруньки-сом бросились за ним.

Кстати, чуть не забыла, берегитесь Дикого Охотника, — крикнула им вдогонку ведьма Жмуля.

Кого? — обернулся Бурунькис.

Дикого Охотника. Ужасное создание. Говорят, это сам бог Один. Когда ему скучно, он оставляет свою голову дома, в Асгарде, кладет в мешок пару сотен других голов и вместе со стаей чудовищных волков охотится по лесам. В этих краях он бывает чаще всего. Горе путнику, попавшему в лапы к Дикому Охотнику!

— А что он с ними делает? — полюбопытствовал глюм.

Как что? Отрубает головы и складывает в свой мешок…

Хорошенькое дело, — буркнул Бурунькис. — Подумать только, мы отдали ведьме все наши вкусненькие пироги, а она нам какой-то дурацкий шарик дала да еще и безголовыми богами пугает!

Хлебный шарик катился так быстро, что друзья едва поспевали за ним. Особенно тяжело приходилось Генриху. Доспехи лязгали на каждом шагу, а волшебный меч то и дело бил по ногам. Блеск Отваги, конечно, каждый раз просил извинения, но от этого бежать легче не становилось.

Проводник ведьмы Жмули совершенно не разбирал дороги. Он катился то под поваленными деревьями, то через колючие кусты. В одном месте Генрих споткнулся и грохнулся с лязганьем на землю. Шарик покатил дальше, а Бурунькис, не останавливаясь, только крикнул:

— Скорей догоняй! Этот шустрый колобок, видно, решил от нас удрать. Но он еще не знает, как быстро бегают глюмы.

Генрих поднялся, вздохнул и потрусил дальше. К своему удивлению, шагов через сто он наткнулся на Бурунькиса, который зачем-то бросал в дерево сухие ветки.

Ух, еле догнал, — тяжело отдышался Генрих. — Ты чего ветками бросаешься? Колобок на дерево, что ли, закатился?

Хуже, — процедил Бурунькис и погрозил вверх кулаком. — Его сорока сожрала. Вон она, гадина, сидит на дереве, на нас глядит и ухмыляется. Я уже почти догнал ведьмин шарик, как она вдруг хвать его! Я даже глазом не успел моргнуть! Отдай, воровка, немедленно шарик. Он наш!

Сорока издевательски крикнула и улетела. Генрих оглянулся. Вокруг высились огромные деревья, кроны вверху так переплелись, что было темно, словно поздним вечером. Из-за полумрака на нижних ветках совсем не было листьев, им не хватало солнца, и потому высокие стволы почти до самого верха выглядели покрытыми корой столбами.

— Куда ж нам теперь идти? — с надеждой спросил глюм Генриха.

Генрих пожал плечами:

— По-моему, мы заблудились.

Бурунькис оглянулся по сторонам и вздохнул:

— Тут мы и пропадем. Я уже давно хочу есть.

Ведьма-то все наши пироги смолотила! Еще немного, и я умру с голоду.

Из-за горы вдруг послышался волчий вой. Он был до того громкий и жуткий, что даже стволы деревьев испуганно задрожали.

— Дикий Охотник! — в ужасе прошептал глюм. — Бежим скорее…

— Куда? — спросил Генрих, растерянно оглядевшись по сторонам.

— Да куда угодно! Надо спрятаться, иначе ужасные твари разорвут нас на части!

Мальчик и глюм помчались, не разбирая дороги. Ветки с гулом стегали Генриха по доспехам, маленький глюм то и дело падал, спотыкаясь о корни деревьев.