— Ну, поднимайся, я еще добавлю! — воинственно крикнул глюм.

Но рыцарь подняться не мог: тяжелый металл притягивался к земле, как к магниту. Бедняга лишь беспомощно махал руками и выкрикивал:

— Слава Безевихту — могучему и великому! — Рыцарь был похож на черепаху, перевернутую на спину.

Мордашка Бурунькиса вдруг озарилась радостью, он закричал:

Придумал! Придумал! Колдуну некого будет оживлять, если мы никого не убьем! — И, словно мячик, стал бросаться под ноги рыцарям. Воины горбатого колдуна с грохотом валились на пол и оставались лежать, беспомощно двигая ногами и руками.

Ах, мои верные, глупые солдаты! — сокрушенно покачал головой колдун. — Глюм перехитрил вас. Однако какой молодец! Воистину глюмы — самые удивительные существа обоих Мидгардов. Что ж, посмотрим, как он сражается с мертвецами.

Безевихт быстрее закружил под потолком. Свет в зале померк. Колдун принялся напевать какое-то мрачное заклинание, и с каждым произнесенным им словом замок все сильнее вибрировал от глухих подземных ударов. В полумраке полы «восточного» халата Безевихта то развевались, то обволакивали хозяина. Генрих подумал, что сейчас горбун похож на огромную летучую мышь.

Колдун выкрикнул последние слова заклинания…

По полу главного зала королевского дворца побежали трещины. В черных разломах показались десятки рук, которые принялись торопливо раздвигать мраморные плиты — в зал рвалась армия стонущих мертвецов. Генрих и Бурунькис испуганно попятились к лестнице.

Всего мертвяков набралось около полусотни. Некоторые из них — самые «свеженькие» — были в полуистлевших саванах, на других одежда давно сгнила, и от таких покойников при каждом шаге отваливались части тела. От десяти мертвецов уже ничто не могло отвалиться — это были самые настоящие скелеты, причем каждый из них имел какой-нибудь изъян: у кого-то недоставало челюсти, у кого-то руки, ноги или ребер. Передвигались мертвецы очень медленно — видимо, опасались развалиться совсем.

Возможно, раньше, до своей битвы с Безе-Злезе, до того, как судьба подвергла его невиданным испытаниям, Генрих пришел бы в ужас от вида оживших мертвецов. Но сейчас, наблюдая за медлительными покойниками, мальчик улыбнулся и облегченно вздохнул:

— Замечательная армия. А главное — «быстрая». Мы можем смело между покойниками расхаживать: пытаясь нас захватить, они развалятся на куски сами по себе!

Лучше других мертвецов в вызванной Безевихтом армии выглядели пять мумий. Обмотанные бинтами, с высохшими черными лицами, они довольно резво скакали на спеленатых ногах. Так как руки их были тоже связаны, то единственное, что могли мумии, — это. бестолково скакать вокруг друзей и монотонно бубнить:

— Слава великому и могучему Безевихту!

Слава!

Зрелище было до того забавное, что Генрих не смог сдержать улыбки. Он с силой толкнул одну из мумий, и она неуклюже грохнулась на спину.

— Ну и болваны! — фыркнул Бурунькис и плюнул в другую мумию.

Сверху донесся хохот:

— Ой, не могу! Ой, сейчас лопну со смеху! Ой, уморили безмозглые покойнички! Тоже мне — непобедимая армия мертвецов. Глупое заклинание — глупые мертвецы. Сгиньте, сгиньте, не то я лопну со смеху, — закричал Безевихт.

Мертвецы попятились от друзей, стали один за другим прыгать в трещины. Когда исчез последний мертвец, мраморные плиты сдвинулись. Пол опять стал гладким и ровным.

— Правду говорят: от чужих рук пользы немного, — сказал колдун, спускаясь на землю. — Но повеселился я здорово! Надеюсь, господа, вам также пришлись по душе мои маленькие шалости.