— Ну, каково чувствовать себя черепахой на спине? — спросил он ехидно. — Ах, если бы не золотистый цвет твоих доспехов, ты был бы сейчас так похож на моих отважных поверженных рыцарей. Любопытно, когда тебя раздерут на куски, смогу ли я накачать эти чудные доспехи своим газом? Из них получился б замечательный генерал для моей армии.

Схваченный множеством рук, Генрих не мог не то что взмахнуть мечом, но даже пошевелиться. Он с ужасом наблюдал за змеей — чудовище, взобравшись на него, раз за разом ударяло зубами по забралу, пытаясь брызнуть сквозь щели ядом в лицо противника. К счастью для Генриха, волшебные доспехи установили над забралом какой-то барьер, потому что яд не только не касался металла, но даже с шипением отскакивал, не в силах одолеть невидимую защиту.

У-ух! — раздался вдруг возглас Бурунькиса. Маленький глюм молнией перескочил через Генриха и на лету ударил кинжалом по плоской голове змеи. Треугольный рубин, служивший колдовскому созданию глазом, выскочил и покатился по мраморным плитам. Змея издала пронзительный визг, свалилась с Генриха и принялась слепо крутить головой во все стороны. Розовые рыцари, заметив нового врага, отпустили Генриха и принялись ловить скачущего по ним глюма. Но куда им было угнаться за ловким малышом!

Дурни безмозглые, зачем вы отпустили рыцаря?! — завопил Безевихт, но было слишком поздно: Генрих успел подняться. Он размахнулся и что было сил ударил слепую змею мечом.

На этот раз гадина не успела увернуться — волшебный клинок в мгновение ока разрубил ее надвое. На розовых рыцарей брызнула зеленоватая кровь, прожгла в их доспехах дыры; рыцари судорожно задергались и вскоре замерли.

— Ах, мои бедные верные воины! — воскликнул Безевихт. — Теперь уж я не смогу вас оживить: магия обернулась против магии. Как жаль, ведь вы могли еще мне послужить…

Колдун повернул перекошенное от гнева лицо к Генриху и прохрипел:

— Ну, все — тебе конец!

Безевихт взмахнул посохом — замок короля Ре-берика Восьмого содрогнулся. Дубовые стропила в виде перевернутого остова корабля обломились и полетели вниз вместе с кровлей, грозя раздавить и похоронить всех, кто был в главном зале.

— Берегись! — заорал Бурунькис и юркнул в дыру камина. Генрих был не так быстр, как глюм, и потому успел сделать лишь один бесполезный шаг. Бревна, черепица и доски обрушились ему на голову, и, если бы не крепкие Доспехи Героя, мальчика непременно раздавило бы в лепешку. Но волшебный металл смягчил удар, а Блеск Отваги успел большую часть обломков измельчить в труху, прежде чем они коснулись мальчика. Генрих упал на колени, но тут же поднялся. Из-за пыли он ничего не видел, но надеялся, что обломки погребли самого Безевихта.

— Бурунькис, ты жие?! — крикнул Генрих.

Волшебный шлем, точно фильтр, защищал легкие мальчика от пыли.

В ответ глюм надрывно закашлялся.

Кажется, с колдуном покончено? — с надеждой спросил самого себя Генрих и тут же услышал раскатистый смех Безевихта.

Покончено? Ты сказал — покончено? Нет, хорошие мои, далеко не покончено. Разве могут мне навредить бревна и камни? Мне, великому и могучему разрушителю мира? Вы замечательно держались все это время, но сейчас моему терпению пришел конец.