Что, что я должен сделать? — нетерпеливо спросил колдун.

В замке Реберика Восьмого есть старинное кресло. Очень древнее кресло. На нем сидели в свое время все великие люди Берилингии, даже короли. Так вот, я хочу сказать, что если вы желаете вознестись над всей-всей историей, так вы могли бы сесть в это кресло и… Вы могли бы, к примеру, заставить глюмов лизать ваши башмаки…

Подумаешь, я могу и без кресла заставить их…

Глюмов — да, — перебил колдуна Генрих. — Но представьте, если сапоги вам будет лизать сам Реберик Восьмой! Сам король Берилингии, король, чьих предков короновали на этом кресле, — и вдруг лижет грязные сапоги! — Генрих рассмеялся. — И потом, если бы принцесса увидала вас в кресле властителей…

Что за кресло? — спросил колдун. Судя по голосу, он уже сгорал от нетерпения.

— Да вот оно — кресло властителей… и героев! — Генрих указал на кресло, изготовленное Рамхой Ши Четвертым Одноглазым.

Принцесса Альбина приоткрыла дверь, внимательно посмотрела на Генриха. Мальчик подмигнул ей. Бурунькис поднялся на ноги и задумчиво почесал в затылке. До маленького глюма вдруг начал доходить смысл игры Генриха.

Не смей кого попало сажать в это кресло! — разыгрывая возмущение, крикнула Альбина Генриху. — Только истинно великие люди удостаиваются чести сидеть в нем! Это очень важно, потому что того, кто в него хотя бы разок усядется, сразу начинают любить все в мире.

Да?! — вскинул брови колдун. — Мне все больше нравится это кресло. Кресло властителей… кресло героев… я действительно что-то слышал об этом кресле… но что?..

Безевихт, прихрамывая, подошел к креслу и задумчиво уставился на него.

— Что же я мог про него слышать?

Горбун внимательно осмотрел кресло со всех сторон. Стер пыль, потрогал пальцем глубокие трещины.

— Старое оно какое… Но ведь обыкновенную рухлядь не стали бы держать в замке? — размышлял он вслух. — Что ж, поглядим, удобно ли сидеть на месте великих.

Колдун развернулся и стал медленно опускаться в кресло. Генрих, Альбина и Бурунькис застыли в напряжении. Капунькис оставил в покое решетку, притих.

— Что же я мог слышать про это кресло? В голове у меня так много знаний, что они все перепутались. Трон Фердинанда, трон Бонифация Третьего, кресло герцога Розенберга фон Холдя, кресло Берилингии… Вспомнил! — вдруг крикнул колдун и замер в нескольких миллиметрах от сиденья. — Ах вы, подлые мошенники, вздумали меня обмануть?! — гневно насупился Безевихт. Он начал подниматься, и тут Бурунькис, поняв, что план Генриха вот-вот сорвется, бросился стремглав к колдуну.

Безевихт был стар и не мог двигаться быстро, с глюмами же в скорости не мог соперничать никто. За какое-то мгновение Бурунькис пересек комнату, подпрыгнул и ударил старого колдуна двумя ногами в живот. Безевихт охнул и всем своим весом опустился на кресло.

Все, кто был в комнате, перестали дышать.

— Врут легенды, — с облегчением сказал колдун. — Ошиблись вы. Ха-ха!..

И вдруг кресло затрещало, зашаталось, точно собралось развалиться на куски. Подлокотники вытянулись, согнулись и так крепко сжали талию Безевихта, что тот не мог пошевелиться. Кресло между тем увеличилось, стало похоже на разомкнутую пасть. В самом центре этой пасти оказался Безевихт. Кресло издало змеиное шипение, и вдруг из костяных подлокотников выскочили огромные желтые клыки. Они, словно мечи, проткнули Безевихта насквозь. Колдун дико вскрикнул. Кресло опять затрещало, пасть захлопнулась, поглотив колдуна и его посох.