Тиил повернулся на каблуках и пошел прочь по магической Тропе. Через несколько секунд его синее одеяние в последний раз мелькнуло из-за кустарника, и он скрылся за поворотом. Тхайла неохотно продолжила свой путь к маленькому озеру.

Вскоре она вышла из-под деревьев к небольшой поляне на берегу. Старый заросший мхом коттедж под ивами походил на огромного лесного зверя, который выполз погреться на солнышке. Размерами и формой он напоминал Дом Гаиба, где она родилась, разве что стены были сложены из более толстых и крепких бревен. На скамейке у крыльца сидел человек. Возможно, ее отец сидит сейчас точно так же и размышляет, как живется его исчезнувшей дочери. Хозяйки Прин не было видно ни в доме, ни снаружи.

Бейз, худощавый, с обветренным лицом, вовсе не показался ей таким уж старым. Он сидел прямо, зажав в костлявых руках толстый крепкий посох, воткнутый в землю между его ног, и устремив неподвижный взгляд на озеро. Волосы редкими серебряными прядями покрывали загорелый череп, спадали на очень длинные и сильно заостренные уши. Старик был в рубахе и брюках из тяжелого коричневого материала и босиком.

Тхайла приблизилась, ожидая формального приветствия, но он удивил ее прежде, чем она оказалась в пределах слышимости.

«Подойди и сядь рядом со мной. Ты моложе, чем я ожидал», – прозвучало у нее в мозгу.

Она ускорила шаги, задыхаясь от волнения и жары.

«Архонт Бейз?»

«А кто же еще? – Он даже не повернул головы, лишь улыбался, глядя на озеро. – А ты – воспитанница Тхайла, тебя послали сюда, чтобы ты стала магом. Такая юная! Да, беспокойные наступили времена».

Дрожа от волнения, Тхайла пересекла тенистую, поросшую темно-зеленой травой лужайку перед коттеджем и присела на краешек скамьи. Бейз и теперь не повернулся к ней. Конечно, ему не было необходимости смотреть на нее, и, как все очень старые люди, он, наверное, научился обходиться без лишних движений, но все же его неподвижность озадачила ее.

– Ты напугана? – Его скрипучий голос прозвучал напряженно.

– Э-э… немного, архонт.

– Не бойся. Я совершенно безобиден.

– Да, конечно. Я хотела сказать, что нисколько в этом не сомневаюсь, архонт.

Он помолчал какое-то время. В ветвях клена пронзительно вскрикнула сойка.

– А возможно, стоило бы усомниться. В свое время я погубил множество людей, в том числе женщин и детей.

Тхайла не могла понять, что значат его слова. Ей захотелось очутиться где-нибудь в другом месте. Из кустов выскочила белка и замерла, беспокойно глядя на сидевшую на скамейке пару.

– Большинство Хранителей сами исполняют свои приговоры, – проговорил старик, обращаясь к озеру. – В конце концов, какую лишнюю боль может причинить Хранителю чувство вины? А вот Пуил испытывал отвращение к насилию и самую неприятную работу поручал архонтам. Однажды он велел мне уничтожить деревню. – Старик на мгновение замер, затем вздохнул, но при этом его грудь едва дрогнула. – Морской народ тритоны, жившие на берегу моря. Абсолютно безвредные.

– Целую деревню?! – с ужасом переспросила Тхайла.

– Даже грудных младенцев. Я появился ночью, они ничего не подозревали. К утру там осталась одна трава. Знаешь, что самое ужасное в должности архонта, воспитанница?

Никто никогда не говорил Тхайле ничего подобного, и она терялась в догадках, можно ли всему этому верить. И все же ей пришел в голову ответ на вопрос старца:

– Опасение, что станешь следующим Хранителем?

Бейз не ответил, лишь едва заметно кивнул. Белка решила, что может безнаказанно сделать еще несколько прыжков.

Тхайла подскочила при звуках неожиданно раздавшейся песни.