Тхайла подскочила при звуках неожиданно раздавшейся песни. Она оглянулась и увидела клетку, висевшую под самой крышей. Желтая птичка выводила трели чарующей мелодии. Тхайла никогда не слышала ничего прекраснее. Она взглянула на старика. Тот улыбался озеру, но при этом, конечно, слушал птичью песню и наслаждался изумлением девушки.

– Это Солнечный Лучик, – нежно сказал архонт. – Он наш старый друг и всегда скрашивал одиночество моей супруги, когда мне приходилось уезжать.

Тхайла кивнула.

– Ты думаешь, что нехорошо держать птицу в клетке, воспитанница?

Девушка покачала было головой, но вспомнила, что никто не может обмануть волшебника.

– Мне это кажется не совсем справедливым.

– Но Солнечный Лучик прожил в десять раз дольше, чем кто-либо из его братьев или сестер. Разве он не должен быть за это благодарен?

Тхайла так не считала. Но возможно, птицы придерживаются иного мнения.

Волшебник вздохнул:

– А я думаю, птаха счастлива. Если хочешь, можешь открыть клетку и выпустить ее. Но знаешь ли ты, что случится тогда?

– Нет, сэр, э-э… то есть архонт.

– Она испугается. Всю жизнь эта маленькая безопасная клетка была ее миром. Без нее она сделает то, что делают все птицы, когда напуганы, – полетит и будет лететь и лететь. Все выше и выше, все дальше и дальше. И никогда не осмелится опуститься на землю. В конце концов обессилев, она упадет на землю. Если, конечно, прежде ее не схватит ястреб.

– Понимаю. Я не открою клетку.

Он удовлетворенно кивнул:

– Итак, Упан?

– Да, архонт.

В Колледже Слова Силы называли по двум их первым слогам.

– Очень могущественное Слово. – Он на миг задумался. – Многих оно сделало архонтами. Может быть, это Слово служило даже самой Кииф. – Едва заметная улыбка тронула его губы. – Но на столь древние летописи трудно полагаться, и эту честь приписывают многим. Каждому хотелось бы думать, что ему дали одно из самых священных и сокровенных Слов. Я получил Упан от старой Джиим восемьдесят три… нет, восемьдесят пять лет назад. Что случилось в Квейром?

– С кем? С Квейром, архонт? Я не знаю…

– Два дня назад я почувствовал, что моя сила возросла. А теперь тебя прислали ко мне узнать Упан. Значит, умер именно Квейр.

Очень медленно старик повернул голову и посмотрел на нее золотистыми глазами, ясными, как у ребенка.

– Как это случилось?

Тхайла вздрогнула:

– Я не знаю, сэр. Мне никто не рассказывал про Квейра.

– Он сидел там, где сейчас сидишь ты, о, наверное, лет сорок назад. Крепкий молодой человек, дерзковатый для безусого юнца, у которого молоко на губах не обсохло. Я дал ему Упан. Произнести это Слово тяжелее, чем другие Слова, которые я когда-либо сообщал. Оно, видишь ли, очень сильное.

– Да, архонт.

– Квейр повзрослел, и с годами из него вышел толк. Мы не раз прочили ему будущее архонта. Среди его талантов были весьма необычные… О, прости мою неучтивость! Я совсем забыл, как принимают гостей. Теперь у меня так мало друзей! Прохладительные напитки? Может быть, лимонад?

Не успела Тхайла поблагодарить старца, как рядом с ней на скамейке появился бокал. Очень своевременно – от жары во рту у нее пересохло. День стоял влажный и теплый, и все же, как она заметила, вокруг не было надоедливых насекомых.

– Квейр не был слишком стар для волшебника, – продолжал Бейз, не сводя с нее неподвижного, как у совы, взгляда. – Так отчего же он умер? Что убивает волшебника?

Тхайла поперхнулась лимонадом:

– Извините, я не знаю. При мне о нем вообще никто не упоминал, тем более о том, как он умер.

– Квейр был наблюдателем.

Воспитанники, стажеры, учетчики, архивариусы, аналитики, архонты, Хранитель…

– Так ты еще не знаешь о наблюдателях?

– Нет, сэр… Простите, архонт.