— Позволь привести отборную кавалерию. Мы сможем задержать варваров до той минуты, когда ты приведешь остальных, — попросил он, вглядываясь в смыкающиеся вдали ряды германцев.

— Нет, рисковать своим единственным достойным конным отрядом я не могу, — возразил Юлий, искоса поглядывая на неряшливых, лохматых, но радостно вопящих галлов, довольных воссоединением с такими же лохматыми лошадками. — Мы слишком далеко зашли на вражескую территорию. Надо устроить здесь лагерь — возле стен, вокруг их форта. Нельзя мучить людей, гоняясь за этим зайцем по всей Галлии. К закату все наши воины должны собраться под надежной защитой стен и прочно запертых ворот. Приготовь баллисты, как только они подъедут. И не забудь о горячей пище. Не знаю, как ты, а я отчаянно проголодался.

Цезарь замолчал и взглянул на темную массу германских воинов. Потом задумчиво покачал головой.

— Нет, этот Ариовист вовсе не дурак. А следовательно, для его трусости должна существовать какая-то причина. Как только лагерь будет готов, немедленно собери членов совета.

ГЛАВА 29

Воинам шести римских легионов еще ни разу не приходилось строить укрепленные лагеря под самым носом врага. Все воины, свободные от несения караула, рыли траншеи, выбрасывая тонны земли таким образом, что постепенно вокруг огороженного участка вырос вал высотой в три человеческих роста. На всем его протяжении патрулировали отборные конные отряды. В течение долгого, наполненного трудами и заботами дня им дважды приходилось отражать атаки небольших групп неприятеля. Германцы на всем скаку метали копья, а потом галопом возвращались к рядам своего войска. Это были всего лишь отчаянные молодые люди, гордо демонстрировавшие собственную смелость. Истинных же планов Ариовиста Цезарь до сих пор так и не смог понять. Его воины казались готовыми к бою, и все же основные силы держались в стороне, внимательно наблюдая, как римляне строят земляные укрепления и валят деревья. Ближе к вечеру ветерок принес аппетитные запахи пищи — это свевы готовили ужин. Юлий собирался последовать их примеру.

К закату мощные укрепления были закончены, и легионы вошли в крепкие, как и все в Галлии, ворота. Опытные плотники отличались завидной сноровкой, и в их умелых руках толстые стволы быстро превращались в отесанные бревна нужной величины. В результате на валу вырос крепкий частокол, способный отразить любую, даже самую отчаянную атаку. Цезарь ясно ощущал оптимизм собственных воинов. Зрелище отступающей вражеской армии не на шутку повысило боевой дух римлян. Оставалось лишь надеяться, что подобное настроение сохранится и в дальнейшем.

После ужина в новом лагере полководец собрал в своей палатке военный совет. Лохматые и низкорослые галльские лошадки не переставая жевали, угрожая оставить без корма римскую конницу. Однако враг стоял настолько близко, что ни о каком пастбище не приходилось и думать. Спускалась ночь. Все члены совета собрались и ждали лишь прихода Брута. Зажгли лампы. На валу появились первые часовые. Не взяв с собой щитов, они поднялись на высокий земляной вал по деревянным ступеням и теперь пристально вглядывались в темноту, готовые сообщить о любом вызывающем тревогу событии.

Спокойно и уверенно Цезарь оглядел членов совета. Октавиан заметно возмужал и набрался опыта; пожалуй, теперь уже его можно было назвать настоящим командиром. Цирон тоже полностью оправдал назначение на пост центуриона. Публий Красс проявил себя как талантливый командир, и Цезарю было жаль отпускать его, когда придет пора возглавить легион отца. Рений продолжал регулярно тренировать воинов, обучая их гладиаторскому искусству, ведь умение владеть мечом считалось главной добродетелью римского воина. Отличившиеся в учебе немедленно получали повышение по службе. Если Рений считал, что человек способен командовать другими, значит, так оно и было.