Рейвен рискнула позвонить Джошу, желая рассказать ему, что сегодня ночью они смогут встретиться раньше, чем обычно. Но она была немного рассеяна даже во время разговора с ним, так как все ещё была обеспокоена чем-то, что и сама не могла определить.

Всё её инстинкты кричали, но она не понимала, о чём.

Небрежно разговаривая с Леоном, она сохраняла хладнокровную маску на лице и избегала прямых взглядов, которые могли бы сказать ему, что в ней что-то изменилось. И в тоже время Рейвен обдумывала проблему. Что было не так? Что?

Зак вошёл через минуту после того, как Джош закончил разговор. Он посмотрел на оружие, но промолчал.

— Этот телефон не прослушивается? — спросил Джош.

— Нет, — просто ответил Зак, не удивившись вопросу. — И жучков в нём нет. Я проверяю аппарат два раза в день.

— Хорошо. — Джош развернулся, поднялся на ноги и надел пиджак. — Я иду в пентхаус. Рейвен не встречается с Треверсом сегодня вечером.

— А оружие зачем?

Джош пересёк комнату, взял ключи от машины, затем коротко ответил:

— Я не знаю.

Дверь за ним мягко закрылась.

В течение минуты после его ухода Зак позвал Лукаса и Рафферти из их комнат, и трое мужчин окружили стол.

— Он взял с собой оружие, — сказал Рафферти уныло, и это не было вопросом.

Зак не стал отвечать:

— Он чем-то обеспокоен. Возможно, Рейвен была напряжена или взволнована, когда они разговаривали, я не знаю. Но у Джоша острая интуиция, и она, возможно, его о чем-то предупреждает.

Лукас достал своё оружие и машинально проверил его.

— Итак. Мы будем по близости?

— Пока всё не закончится, — Зак посмотрел на адвоката, — А где твой чертов пистолет?

Покорно вздохнув, Рафферти погладил левую полу пиджака, на которой только другой профессионал смог бы различить небольшую выпуклость.

— Здесь. И я надеюсь, мне никогда не придётся снова применять его.

Зак кивнул, соглашаясь, проверил свой собственный револьвер, затем вернул его в наплечную кобуру, одновременно наблюдая, как Лукас принёс из своей комнаты кейс и раскрыл его на кофейном столике. Он был набит электронным оборудованием, и Лукас удовлетворённо хмыкнул, когда краткая проверка показала им довольно ясный сигнал на маленьком экране.

Он закрыл крышку и выпрямился, смотря на пару напротив себя.

— Отлично, всё работает. Два четких сигнала. Если он покинет автомобиль, то передатчик в его наплечной кобуре все равно будет нас вести. — Нахмурившись, Лукас добавил: — Но меня беспокоит, как он узнает, куда она поедет. Если он последует за нею, и Треверс обнаружит хвост…

Зак пожал широкими плечами:

— Мы ничего не можем с этим поделать, кроме как находиться как можно ближе к нему. Он не сделает ничего, что может подвергнуть её ещё большей опасности, и ему известны приёмы наблюдения. Скрестите ваши пальцы на удачу.

Рафферти, выходя вслед за ними из номера, тихо пробормотал, что, скорее всего, они проведут ночь в стесненных условиях и умаются от скуки.

По крайней мере, он очень надеялся, что так и будет.

День уже подходил к концу, когда Рейвен вернулась в пентхаус и автоматически включила магнитофон, как только оказалась внутри. Она открыла верхний ящик столика, на котором стоял магнитофон, и положила туда сумочку. На мгновение она задержала взгляд на другой сумочке, уже лежавшей там.

Ещё одна из привычек, к которым она приучила Леона, касалась её сумочек. Если Леон был рядом, то каждый раз, покидая пентхаус, она брала новую сумочку, всегда доставая ее из этого ящика. Ту сумочку, на которую она сейчас смотрела, Рейвен ещё никогда не брала, потому что она был приготовлена для заключительного представления с Леоном.