– Директор Хофф Енсен, – сказал Колльберг.

– Да, кажется, так.

– А директор Пальмгрен?

– Он сидел по другую сторону стола. Наискось от меня. Прямо против меня находилась жена датчанина.

– Значит, вы сидели лицом к человеку, который стрелял в директора Пальмгрена?

– Да. Но все произошло очень быстро. Я даже не успела сообразить, в чем дело. По‑моему, и остальные пришли в себя только позже.

– Но вы видели убийцу?

– Видела, но я не думала, что он окажется убийцей.

– Как он выглядел?

– Об этом я уже рассказывала. Вы хотите, чтобы я это повторила?

– Будьте так любезны.

– У меня только очень общее впечатление от его внешности. Ведь все произошло очень быстро, и к тому же я не особенно обращала внимание на окружающих. Сидела, думая о своем.

Она говорила спокойно и казалась совершенно откровенной.

– А почему вы не обращали внимания на окружающих?

– Директор Пальмгрен произносил тост. То, о чем он говорил, меня не касалось, и я фактически слушала вполуха. Я толком не понимала, о чем он говорит, курила и думала о другом.

– Вернемся к человеку, который стрелял. Вы его когда‑нибудь прежде видели?

– Нет. Это был совершенно незнакомый мне человек.

– Узнаете ли вы его, если снова увидите?

– Может быть. Но я в этом далеко не уверена.

– Каким он вам показался?

– Лет тридцати пяти или скорее сорока. У него узкое лицо и редкие темные волосы. Роста он, по‑моему, среднего.

– Можете ли вы еще что‑либо сказать о нем?

– Нет, у него очень обычная внешность.

– К какому общественному классу вы бы его отнесли?

– Общественному классу?

– Да. Похож ли он на состоятельного человека?

– Пожалуй, нет. Скорее на конторского служащего или простого рабочего. У него вид нуждающегося человека. – Пожав плечами, она продолжала: – Но вам не следует особенно полагаться на то, что я говорю. Дело в том, что я только бегло на него взглянула. Позже я пыталась собрать свои впечатления воедино, но я в них совершенно не уверена. Многое из того, что я видела, может оказаться чистейшим, если не воображением, то…

– Попыткой воссоздать события постфактум? – подсказал Колльберг.

– Вот именно. Постфактум. Увидишь что‑то или кого‑то очень бегло, а потом, когда пытаешься вспомнить подробности, часто ошибаешься.

– Видели ли вы его оружие?

– Какую‑то секунду. Это был пистолет с довольно длинным дулом.

– Вы разбираетесь в оружии?

– Нет, совсем не разбираюсь.

Колльберг перевел разговор на другую тему.

– Знали ли вы директора Пальмгрена раньше?

– Нет.

– А остальных присутствовавших? Были ли вы с ними знакомы?

– Только с директором Брубергом. Остальных я никогда раньше не встречала.

– Но Бруберга вы знали?

– Да, он иногда пользовался моими услугами.

– В качестве кого вы находились в Мальмё?

Она посмотрела на него удивленно:

– Конечно, в качестве секретаря. Правда, у директора Бруберга есть постоянный секретарь, но она не ездит с ним в поездки.

Она говорила свободно и уверенно. Все казалось хорошо отрепетированным.

– Стенографировали ли вы или вели протокол в этой поездке?

– Да, конечно. Днем же было совещание. И я записывала, о чем шла речь.

– А о чем шла речь?

– О различных делах.