– Если это так уж важно, – сказал комиссар, – я смогу выделить одного человека.

– Это великолепно.

– Ты думаешь, легко давать людей, причем вам? Должно бы быть наоборот.

Бóльшая часть полицейских болталась в полном безделье перед различными посольствами и туристскими бюро. Причем безо всякой пользы. Они ведь все равно не смогут ничего сделать в случае демонстрации или диверсии.

– Ну, – сказал Гюнвальд Ларссон. – Так кого вы мне даете?

– Его фамилия Цакриссон. Он из полицейского участка «Мария». Работает в гражданской патрульной службе.

Гюнвальд Ларссон угрюмо нахмурил брови.

– Я его знаю.

– Вот как, тогда это преиму…

– Последите только, чтобы он не надел форму, – сказал Гюнвальд Ларссон, – и чтобы без пяти пять был здесь перед зданием. – Подумав, он прибавил: – И если я говорю перед зданием, то это вовсе не значит, что он должен стоять, скрестив руки наподобие вышибалы.

– Понимаю.

Сам Ларссон подошел к дому на Кунгсгатан точно без пяти пять и сразу же обнаружил Цакриссона, который с дурацким видом стоял у витрины с дамским бельем. Из штатского на нем была только спортивная куртка. Остальное все форменное – форменные брюки, форменная рубашка и полагающийся к ней форменный галстук. Любой идиот на расстоянии ста метров мог догадаться, что это полицейский. К тому же он стоял широко расставив ноги, заложив руки за спину и покачиваясь на носках. Не хватало только фуражки и дубинки.

Увидев Гюнвальда Ларссона, он вздрогнул и чуть было не встал по стойке «смирно». У Цакриссона были неприятные воспоминания об их предыдущей совместной работе.

– Спокойно, – сказал Ларссон. – Что это у тебя в правом кармане куртки?

– Пистолет.

– А что, у тебя не хватило ума надеть наплечную кобуру?

– Не нашел, – уныло ответил Цакриссон.

– Так сунул бы свою пушку за ремень, что ли.

Цакриссон тут же полез в карман.

– Да не здесь же, ради Бога, – взмолился Ларссон. – Зайди в подъезд. Незаметно.

Цакриссон послушался. В подъезде он несколько улучшил свой внешний вид, хотя и ненамного.

– Слушай, – оказал Гюнвальд Ларссон. – Возможно, что тут появится один человек и войдет в дом где‑то после пяти. Он выглядит примерно так. – Он показал фотографию, которую держал скрытно в огромной ладони. – Плохая фотография, но единственная, которую удалось раздобыть. – Цакриссон кивнул. – Он войдет в дом и, если я не ошибаюсь, через несколько минут выйдет. У него в руках, наверное, будет черный кожаный чемодан, оплетенный двумя ремнями.

– Он вор?

– Да, вроде. Я хочу, чтобы ты держался около дома, вблизи подъезда.

Цакриссон снова кивнул.

– Сам я поднимусь по лестнице. Возможно, я возьму его там, но, возможно, предпочту этого не делать. Вероятно, он приедет на машине и остановится перед подъездом. Он будет торопиться и едва ли станет глушить мотор. Машина – черный «мерседес», но это не точно. Если получится так, что он с чемоданом в руках выйдет из дому без меня, то ты любой ценой должен помешать ему сесть в машину и уехать, пока я не приду.

Полицейский сделал решительное лицо и стиснул зубы.

– Ради Бога, постарайся сделать вид, что ты просто прохожий. Ты ведь стоишь не перед Торговым центром США.

Цакриссон покраснел и немного смутился.

– О'кэй, – пробормотал он. И тут же прибавил: – Он опасен?

– Может статься, – небрежно проронил Ларссон.