Loading...
Изменить размер шрифта - +
  В  отличие от спальни, слишком
тесной для астматика, зал был  широким,  с  четырьмя  плетеными
качалками   вокруг   покрытого   скатертью  стола,  на  котором
красовался гипсовый  кот.  На  стене,  напротив  часов,  висела
картина  --  женщина  в  белом  тюле сидела в лодке, окруженная
розами и амурами.
     Когда  он  кончил  заводить  часы,  было  двадцать   минут
седьмого.  Он  отнес  петуха  на  кухню,  привязал его у очага,
сменил в миске воду, насыпал  пригоршню  маиса.  Через  дыру  в
изгороди пролезли несколько ребятишек -- они сели вокруг петуха
и молча уставились на него.
     -- Хватит   смотреть,   --  сказал  полковник.  --  Петухи
портятся, если их долго разглядывать.
     Дети не  пошевелились.  Один  из  них  заиграл  на  губной
гармошке модную песенку.
     -- Сегодня играть нельзя, -- сказал полковник. -- В городе
покойник.
     Мальчик  спрятал  гармошку  в  карман, а полковник пошел в
комнату переодеться к похоронам.
     Из-за приступа астмы жена не выгладила ему белый костюм, и
полковнику не оставалось  ничего  другого,  как  надеть  черный
суконный, который после женитьбы он носил лишь в исключительных
случаях. Он с трудом отыскал завернутый в газеты и пересыпанный
нафталином костюм на дне сундука. Жена, вытянувшись на кровати,
продолжала думать о покойнике.
     -- Сейчас  он  наверняка  уже  встретился  с Агустином, --
сказала она. -- Только бы не рассказывал Агустину, как туго нам
пришлось после его смерти.
     -- Должно быть, и там спорят  о  петухах,  --  предположил
полковник.
     Он нашел в сундуке огромный старый зонт. Жена выиграла его
в лотерею, проводившуюся в пользу партии, к которой принадлежал
полковник. В тот вечер они были на спектакле; спектакль шел под
открытым  небом, и его не прервали даже из-за дождя. Полковник,
его жена и Агустин -- ему тогда было восемь лет -- укрылись под
зонтом и досидели до самого конца. Теперь Агустина нет в живых,
а белую атласную подкладку зонта съела моль.
     -- Посмотри на этот клоунский зонт,  --  привычно  пошутил
полковник   и   раскрыл  над  головой  сложную  конструкцию  из
металлических спиц. -- Теперь он годится только для того, чтобы
считать звезды.
     Он улыбнулся. Но женщина даже не взглянула на зонт.
     -- И так -- все, -- прошептала она. -- Мы гнием заживо. --
Она закрыла глаза, чтобы ничто не мешало ей думать о покойнике.
     Кое-как побрившись  --  зеркала  уже  давно  не  было,  --
полковник  молча оделся. Брюки, тесно, как кальсоны, облегавшие
ноги, застегивались у щиколоток и стягивались  на  талии  двумя
хлястиками,  которые  продевались  через  позолоченные  пряжки.
Ремня полковник не носил.  Рубашка,  цвета  старого  картона  и
твердая,  как картон, застегивалась медной запонкой, на которой
держался  и  воротничок.  Но  воротничок  был  порван,  поэтому
полковник  решил  не  надевать  его,  а  заодно  обойтись и без
галстука.
Быстрый переход