Я посмотрела на тёмную фотографию на суперобложке. На всех его книжках печатают один и тот же снимок, такой затемнённый, что ничего невозможно разглядеть, кроме глаз, и длинного носа, и изысканно изогнутых губ. Не угадаешь, сколько ему лет. Мне нравилось думать, что он не очень старый. Если он создал книгу про Дымчатую фею, только-только окончив художественное училище, когда ему было двадцать один — двадцать два года, то сейчас, возможно, ему нет и тридцати. Когда мне исполнится двадцать, разница в возрасте получится не такая уж большая.

 Не нужны мне никакие дурацкие мальчишки. Я буду ждать своего единственного мужчину.

 На следующий день я спросила Жасмин, был ли у неё когда-нибудь мальчик.

 — Не то чтобы, — ответила она со смешком. — Я позволяла целовать себя в День святого Валентина и присылать мне «валентинки», встречалась то с одним, то с другим в «Макдоналдсе», ну, ты понимаешь, всякое такое.

 — Конечно, — сказала я, хотя никогда ничего подобного со мной не случалось.

 — Но все это несерьёзно, — продолжала Жасмин. — С ними невозможно общаться — вот как мы с тобой общаемся.

 И она улыбнулась.

 Я улыбнулась в ответ. Моё сердце радостно забилось. Словно мы подружились давным-давно, а не двадцать четыре часа назад. Сегодня Жасмин больше походила на школьницу — в коротеньком сереньком пиджачке и зеленой юбочке, открывавшей её очаровательные длинные ножки. Но миссис Мейсон, увидев её, содрогнулась, вызвала к доске и долго поучала, как должна выглядеть примерная ученица.

 — Я с ней полностью согласна, — фыркнула Марни. — У неё же, можно сказать, трусики видно, честное слово! Я бы лучше умерла, чем показалась на людях в таком виде! И зачем ты позволила ей вчера к тебе липнуть? Я, конечно, понимаю, она новенькая, но ты же не обязана все время с ней нянчиться. Терри считает, что она тебе нравится, но ведь на самом деле это же не так, правда?

 Я сказала:

 — Она мне очень даже нравится, Марни.

 — Замолчи! — разозлилась Марни. — Можно подумать, ты в неё влюбилась, извращенка несчастная!

 — Сама заткнись, — сказала я. — Ты ничего не понимаешь.

 — Может, я и не желаю понимать, — сказала Марни. — Ну ладно, как хочешь. Можешь гулять с кем твоей душеньке угодно.

 — И буду, — сказала я.

 Марни гордо отошла к Терри. Они принялись шептаться, изредка поглядывая на меня и кивая в сторону Жасмин.

 Я понимала, что с Марни и Терри у меня все кончено. Они и раньше-то дружили со мной как бы из милости, а уж теперь точно не станут со мной водиться. Да мне-то что? У меня есть Жасмин.

 Я знала, что она недолго пробудет в нашей школе. Когда она уедет, мне станет ещё более одиноко, чем всегда. Но не буду об этом думать сейчас. Надо пользоваться тем, что есть.

 Миссис Мейсон наконец закончила свою проповедь и отпустила Жасмин.

 — О боже, — шепнула мне Жасмин. — Что бы мне такое завтра надеть, чтобы довести её по-настоящему? А, знаю! Джонатан однажды играл в жутко смешном спектакле, это была пародия на школьные истории про девочек девятнадцатого века, и у нас, кажется, ещё сохранился костюм гимназистки… Ой, вот это будет классно — явиться в школу в красном школьном фартучке с чёрными чулками и поясом!

 — Жасмин Дэй, ты главная хулиганка нашей школы, — восхитилась я.