— Он явится. Вместе с женой и моим шефом. Прибудет минут через двадцать.

— Но ужин не может начаться раньше, чем через два часа. Премьер-министр должен был приехать так, чтобы у него оставалось время только на небольшую речь, а потом сразу же сесть за стол.

— Послушай, я не могу рассказать тебе все и сейчас, — ответил Эндрю, сжав ей руку.

— Хорошо, я не настаиваю. Продолжай изображать из себя секретного агента. Скажи мне только одно: премьер и его жена останутся на ужин? Или они хотят сделать что-нибудь ужасное и тут же уехать?

— Успокойся. Все будет в порядке. Премьер, насколько я знаю, даже речь приготовил. Ну, не речь, так — несколько фраз.

— Господи... — удивилась Бриджет. — Только не говори, что он собирается оставаться до конца презентации. Наш премьер не знает, что такое несколько фраз. Он будет говорить не меньше часа. Пока не принесут десерт. Мне кажется, он любит сладкое.

— Откуда такие сведения? — спросил Эндрю.

— Ты не устаешь удивлять меня, — вздохнула Бриджет. — Об этом знает вся нация, но все делают вид, что это единственный недостаток главы государства и его можно простить. Кто же напоминает человеку о слабостях?

Эндрю усмехнулся. А они-то думали, что берегут конфиденциальность личной жизни премьера!

— Ты должна мне обещать, Бриджет, — мягко попросил он, — что бы я ни говорил и ни делал, ничему не удивляйся, не задавай никаких вопросов, а только подыгрывай мне.

— Ох, как бы я хотела сказать «нет», — честно призналась она. — Однако у меня связаны руки. Я верю, что ты не причинишь дяде Роберту вреда больше, чем того требует ситуация.

— Если он не понимает, что собственная жена подставляет его, то мне нечего сказать...

— Ясно, — прошептала Бриджет и кивнула, служащий в это время пригласил их в банкетный зал. — Давай не будем об этом говорить, пока все не закончится.

Зал, вместивший множество столиков, выглядел торжественно, как и подобало в данном случае. Цветочные композиции удачно дополняли изысканный дизайн помещения, скатерти гармонировали со стенами и портьерами. Не было никаких политических лозунгов и официальных атрибутов. Во всем чувствовалась респектабельность и отменный вкус устроителей. Тускло поблескивало столовое серебро, на гранях хрустальных бокалов переливались разноцветные блики, китайский тончайший фарфор отливал благородным белым матовым цветом...

— А ничего, — похвалил Эндрю.

Бриджет даже не слышала этой похвалы, потому что принялась проверять складочки на скатертях. Потом ей потребовалось выяснить, накормили ли приглашенных музыкантов, прежде чем они начнут играть. Кроме того, надо было проверить, правильно ли разложили карточки приглашенных.

— Ты знаешь, — сказала Бриджет, на минутку отрываясь от дел, — я совершенно сбилась с ног. Но все усилия пропадут даром, если этот ужин все-таки не состоится. Поклянись мне, что премьер останется.

— Сейчас поклянусь. Сколько раз?

— Что сколько раз?

— Сколько раз клясться?

— Раз пять или шесть, больше ему не съесть, — засмеялась Бриджет, понимая, что у нее от волнения потихонечку отъезжает крыша.

Пока они разговаривали, Эндрю уголком глаза наблюдал за появившейся в дверях мощной фигурой Джеба Лейкерса. Значит, глава правительства уже находился где-то в здании.

— Приехал премьер, — прошептал он.

— Вот как? — Бриджет начала оглядываться, ища глазами агентов службы безопасности, которые обычно предваряли его появление.

— Я так понимаю, что мы должны спуститься вниз в гостиную.