— Вы тут снимаете квартиру? — спросил Эндрю.

— Нет, это дом моих родителей. Они живут здесь, когда бывают в городе. Мы любим его и никогда не продадим. Правда, моя сестра, приезжая в Лондон, никогда не останавливается тут. Но я — младшая из сестер и могу жить в нем столько, сколько захочу, — сказала она, копаясь в сумочке в поисках ключей, — а теперь вспомните клятву о молчании. Это касается и вас тоже.

— Ну, вы-то меня убивать не будете!

Он выключил отопление, зная, что стекла сейчас запотеют, и станет холодно. И тогда, может быть, последует приглашение на чашку чая. Во всяком случае, он надеялся, что это произойдет. А надежда умирает последней — это был его девиз.

Лобовое стекло быстро покрывалось влагой. Бриджет, нервно перебирая все отделения сумочки, начала рассказывать:

— У меня достаточно много обязанностей в предвыборном штабе. Я имею отношение к пресс-релизам, организую сборы пожертвований, пишу речи, доклады. Иногда даже приходится конверты заклеивать... Словом, делаю все.

— Понятно, — сказал Эндрю.

Он видел, что Бриджет нервничает, и очень боялся, что она передумает посвящать его в свои проблемы.

— Так вот, что касается моих обязанностей, — продолжила она чуть погодя. — Однажды, работая с документами, я наткнулась на несколько имен. Например, встретила ваше имя.

— Но все-таки вы не знали, где я работаю, поскольку пробовали найти меня в старом офисе.

— Надо же, я пользовалась старым справочником! — с досадой сказала она. — Хотя теперь это не столь важно. Главное, что вы имеете хорошую репутацию, Эндрю.

— Я никогда не работал для репутации, — сказал он жестко и тут же понял, что его тон мог задеть ее. — Извините, немного перегнул палку. Не хотел вас обидеть.

— Ладно. Нормально. Я сама путаюсь в словах и смущаюсь. Обычно я говорю достаточно внятно. Но у вас действительно классная репутация. Вы известны, например, как меткий стрелок. Очень лояльны и, безусловно, заслуживаете доверия.

— Ну вот, совсем засмущали.

Она повернулась и продолжила свой рассказ, глядя ему в глаза.

— На прошлой неделе, — сказала она и опустила веки, прежде чем посмотреть на него снова. — Боже, как это тяжело!..

— Просто скажите обо всем быстро, — посоветовал он и взял ее за руку.

Пальцы у нее оказались ледяными. Она была не только взволнована, но и испугана.

— Хорошо. На прошлой неделе, в четверг, я задержалась, потому что нужно было отправить почту. Заклеивала конверты...

Итак, почта, корреспонденция из штаба возможного лидера партии... Эндрю, мысленно забегая вперед, пытался угадать суть проблемы.

— Продолжайте, — подбодрил ее он, поскольку его собеседница замолчала.

— Поймите, мне трудно говорить об этом. Мистер Кларк очень хорошо ко мне относится. Что же касается моего отца, то он просто восхищается этим человеком. Они служили вместе в армии. И я обычно называла его «дядя Роберт». И до сих пор иногда называю его так... — Бриджет едва не плакала.

— Ну, раз уж вы начали, объясните же, наконец, что именно было в том письме, которое вы прочитали? Речь ведь идет об этом, не так ли?

— Да, исходящая почта, — уточнила она и вздохнула. — Должно быть, это какая-то ошибка. Он не мог сделать ничего плохого. Я знаю, он не смог бы этого сделать.

— Что было в письме? — повторил Эндрю, сжимая ее пальцы.

— То... чего не должно было быть у нас в офисе вообще, — сказала она, убирая руку. — Вы знаете, мистер Кларк возглавляет комитет, и они имеют дело с очень важным материалом...

—...И с деньгами, Бриджет. Они имеют дело с огромными суммами.