Не знаю, видел ли что-нибудь эльф, но мне приходилось пробираться почти на ощупь, вырывая длинную юбку и шлейф из цепких стеблей каких-то растений и огибая встающие на пути деревья. Через несколько минут такого путешествия стало жалко наряд, созданный мастером Беросом, и немного себя. Нет, себя стало жаль много! Я вдруг поняла, что абсолютно не представляю, куда идти.

Все, Васенька, можешь начинать паниковать! Если глупость, как детское инфекционное заболевание, не прошла сама к двадцати годам, значит, ты не излечима. Рядом, в траве что-то подозрительно зашуршало. Воображение нарисовало огромного питона, открывающего пасть и проглатывающего самовольных землянок, не выполняющих то, что им сказано. Я зажмурилась и приготовилась завизжать, прекрасно осознавая, насколько мне будет за это стыдно потом. И вдруг снова раздался рык, а еще сопение и чье-то тяжелое дыхание. Рычать могло только млекопитающее, собачка там… или кот какой… пусть большой, но все же это предпочтительнее, чем рептилии или, не дай бог, крысы. При воспоминании о последних, меня передернуло, и я устремилась на звук, задрав юбку почти до самой талии. Каблуки проваливались в мягкую почву, ноги царапали стелящиеся по земле кустики, но в сравнении со страхом, все это казалось сущими пустяками.

А потом вышла луна. Две луны. Точнее, сначала вышла одна, а потом к ней пришла вторая, остановившись совсем рядом. И вот они осветили мне дорогу не хуже магических светильников. Страх отступил. Остановилась, чтобы перевести сбившееся дыхание. Впереди среди деревьев замаячил просвет, и я медленно побрела в том направлении.

Голос Владыки заставил меня ступать как можно тише и незаметнее, ну насколько могла это сделать не приученная к лесу женщина, бродящая по нему в вечернем туалете. Дойдя до края поляны, тихонько прислонилась к стволу, отчаянно молясь, чтобы меня не заметили.

На поляне было трое. Владыка эльфов — одна штука и звери, очень похожие на собак, только в несколько раз крупнее — две штуки. Один зверь правда значительно уступал второму в размерах. Повизгивал маленький, которого крупный прижимал за холку к земле. «Самка» — догадалась я.

— Вадор! — грозно воскликнул лорд Териас.

Большой зверь отпустил загривок волчицы и, посмотрев на эльфа, оскалился. С внушительных клыков прямо на пушистую шкурку притихшей самки капала слюна. Надо будет Лариске сказать, чтобы она его привила против бешенства и «чумки» заодно.

— Вадор, — произнес Владыка уже более спокойно. — Не забывай, где ты находишься. Я не потерплю оборотов в Ирилдейле. Мои подданные не привыкли к лицезрению второй ипостаси оборотней.

Зверь снова зарычал, самка под ним завизжала. Их окутало зеленоватое сияние и… О, боже! Боже мой! Посреди поляны стоял Вадор ван Эльрон собственной персоной. И был он голый. Совсем-совсем. Я, конечно, читала в романах, что оборотни… бесстыжие. В общем, но одно дело прочитать и совсем другое — увидеть воочию. Альфа нисколько не стеснялся своей наготы, гордо расправив широкие плечи. Будь я мужчиной, тоже бы не стеснялась такого тела. Эх, а тут при каждом любовном таинстве кутаешься в пеньюар подороже. Мощные руки, мускулистый живот, крепкие ягодицы и… достоинство. В общем, Лариске повезло, наверное… Нет, ей определенно повезло бы, если бы у ног оборотня сейчас не лежала абсолютно голая Мелинда — его бывшая любовница. И бывшая ли? Может, он ее не кусал вовсе за холку, может, у них, у оборотней прелюдии такие? Стало обидно за подругу. Значит, вечером за столом предложение делаем, рычим, когда отказ получаем, а потом с голыми волчицами в парке валяемся? И я сжала ни в чем неповинный ствол дерева так, что в мягкую кору пошли ногти.

— Мои извинения, Владыка, — ровно произнес альфа, прижав ладонь к груди и чуть наклонившись.