— Слушай, Томик, не томи! — взмолилась любопытная Лариска. — Дальше, дальше-то что было?

— А дальше она и говорит, мол, раз ты, Тамара, такая умница и раскрасавица, помогла внуку моему любимому, помогу и я тебе отыскать то, что судьбой предназначено, — Томка потянулась за очередным куском колбасы, но я молча, грозно глядя ей в глаза, отодвинула тарелку подальше.

— Жадина! — укорила она меня. — Колбасу, между прочим, я покупала.

— Томочка, миленькая, я тебе ее потом всю отдам и даже огурчиков маминых из кладовки достану, только рассказывай дальше.

— А дальше она и говорит, что судьба моя тесно с вашими связана, поэтому и ваши судьбы отыскать придется.

— И как искать будем? — хмыкнула Лариска. — По запаху? Тофика натаскаем?

— Да нет же, — Томка подскочила и побежала в прихожую. Вернулась она с сумкой. — Дала мне эта Велигора три камня с рунами.

Она долго рылась в сумочке и, наконец, извлекла полиэтиленовый пакетик, в котором и правда лежали три плоских камушка, обычные такие, серенькие, как на море, маленькие, не больше двух сантиметров в диаметре. Только в каждом просверлено отверстие и протянут тонкий кожаный шнурок. А на самом камне вырезан символ, никому из нас не известный. Все камни были одинаковые, словно близнецы, и символы на них — одни и те же, только ремешки покрашены в разные цвета.

— Черный — мой, — объявила Томка. — Красный твой, — она протянула камень нашей огненно-рыжей Лорке, — ну а голубой — Васькин, — в мою ладонь лег гладкий камушек.

— Что делать-то с ними надо? — нетерпеливо спросила Сербская.

— Да, понимаешь, я про камни эти забыла совсем. Два месяца их таскаю, и ни разу до этого момента не вспомнила. Бабка эта сказала, что, когда придет время, мы втроем соберемся вместе, и наши судьбы нам приоткроются. А потом каждой нужно надеть перед сном амулет на шею, положить на камень правую ладонь и сказать: «Судьба моя, открывай ворота, отворяй двери».

— И что? — не унималась Лариска, вертя в руках камень.

— А дальше ничего… Это все, что я помню… — растерянно пролепетала Томка. — Не отложилось даже, как обратно от этой бабки шла. Очнулась, уже подходя к железнодорожной станции. Бы не думайте, я потом вернулась к лесу, пыталась найти ту тропинку, по которой шла, но ее и след простыл. Если бы не камни, не поверила бы, что все произошло на самом деле. Положила их в сумку и тут же забыла… Чертовщина какая-то!

— То есть, мы должны сегодня все дружно надеть на себя эти камни и сказать те слова и все? Отыщем то, что судьбой предназначено? — допытывалась Лариска.

— Получается, так, — пожала плечами Томик.

— Э-э-э-э-э, а вдруг эта старуха на нас порчу нашлет или сглаз какой? — не унималась Сербская.

— Ларис, — попыталась я ее образумить, — ну вспомни, как Томка ее описала. Жуть жуткая! Хотела бы наслать — наслала бы давно. Меня другое смущает. Та старушка сказала, когда мы соберемся вместе, то судьбы нам приоткроются, и только тогда нужно надевать камни и говорить слова. Мы собрались вместе, Томка все вспомнила, это значит, что сегодня мы узнаем, что нам предназначено?

— Ага, — ухмыльнулась Томка, нагло пододвигая к себе тарелку с колбасой.