О том, что на её энергетическом каркасе остались следы чужого целительского плетения, она, почему-то не стала говорить. Достаточно было и этих аргументов.

— Это не более, чем стечение обстоятельств, — раздражённо отмахнулся от её слов Ралдугин. — Или вы вдруг изобрели работающий способ излечения одарённых от яда «маури»? Тогда соглашусь — вам простят ещё один «Витязь». Более того — я попрошусь к вам в помощники, Елизавета Андреевна, и буду перенимать ваш бесценный опыт.

— Дмитрий Яковлевич, я согласна с тем, что допустила серьёзное нарушение. Да, я не поставила вас в известность. Но только из-за того, что счёт шёл на минуты. Вы сам говорили, что главное — спасение человеческой жизни. Я, как целитель, своей цели добилась. Пациент, по крайней мере, сумел уйти от нас на своих ногах.

— Если бы вы мне сказали, что знаете, где этот пациент, — проворчал Ралдугин, — это бы весьма упростило нам всем задачу. С огромным интересом взял бы у него ряд анализов, чтобы прояснить картину.

— Ну, Мёртвый, конечно, большой, но не настолько, чтобы здесь мог затеряться одарённый дворянин, — нейтрально заметила девушка.

Дмитрий Яковлевич почесал затылок.

— А ещё, мне кажется, что на фоне новости о том, что мы поставили на ноги наследника рода Полозовых, не получив прямой и серьёзнейший конфликт с главой Тайного Приказа, незначительную поломку «Витязя» можно подать с нужной стороны. Как считаете, Дмитрий Яковлевич? Можно вообще сделать по другому, — Елизавета, видя, что куратор пребывает в раздумьях, продолжила, словно змей-искуситель. — Я могу сказать отцу, что всё произошло по моей вине. Вам — ничего не будет.

— Считаете, что вас будут слушать в этой ситуации? — недоверчиво спросил Ралдугин, но в глубине глаз блеснула надежда. — Очень сомневаюсь. Даже нет — уверен, что не будут.

— Нет, я так не считаю. Я в этом полностью уверена, — торжествующе улыбнулась Скаржинская. — Доверьте это дело мне. Вот только есть одно «но».

— Вот как? — насторожился Ралдугин. — И что входит в ваше «маленькое но»?

— Сущая безделица, — посерьёзнела Скаржинская. — Всего лишь подтвердить, что в момент взрыва в «Витязе» не было никакого Полозова. Вам вообще нужно забыть эту фамилию и этого парня. Что скажете?

— Скажу, что это безумие, — нервно рассмеялся мужчина. — Исключить из переменной единственный аргумент, могущий избавить от последствий, чтобы предоставить этот аргумент вашему отцу и ждать, что всё обойдётся? Простите, но я в этом участвовать не буду, Елизавета Андреевна.

— С Анной я поговорю, — ровно продолжила Скаржинская, будто не слыша, — она точно будет молчать. А вот с вашей Катенькой вам придётся договариваться самому, Дмитрий Яковлевич.

— Вы считаете, что можете шантажировать меня этим? — тут же возмутился он, вскинувшись. — Не ожидал от вас, Елизавета Андреевна. Хотя, ладно. Можете доложить своему отцу. Плевать. Я лучше сознаюсь в личных отношениях на работе, чем меня распнут за порчу медицинского оборудования.

— Даже не думала вас шантажировать, — отмела его подозрения девушка.