* * *

— Елизавета Андреевна, вы на месте? — в дверь заглянула дежурная медсестра. — Там пациента доставили. Срочно нужна ваша помощь.

Лиза вздрогнула, выронив из рук медицинский справочник, который читала перед этим. Смена выдалась настолько суетной, что Скаржинская валилась с ног, в буквальном смысле. Заварив себе крепкого кофе, чтобы прогнать сонливость, Елизавета взяла в руки книгу, но даже не заметила, как её сморил сон. С непониманием покосившись на так и не тронутый кофе, девушка протёрла глаза.

— Который час, Катя?

— Там пациента привезли. Тяжёлого! — удивлённо повторила медсестра. — Вы слышите, о чём я говорю?

— Во-первых, Катерина, смени тон, — вздохнула Елизавета. Поднявшись с диванчика, девушка несколько раз провела руками по полам халата, разглаживая складки. Затем подняла с пола упавшую книгу, вернув её на полку. — Во-вторых, если я задаю вопрос, извольте на него ответить.

— Половина седьмого, Елизавета Андреевна, — сухо ответила медсестра, которой не удалось скрыть недовольную гримасу за вежливой улыбкой.

— С чем поступил пациент? И откуда? — тут же включилась в работу Скаржинская.

Читать нотации Катеньке она не собиралась. Для этого в клинике имелись более подходящие люди. Например, её куратор, подчинённой которого Катерина и являлась. Вот пусть он с ней и разбирается.

Да и сама Скаржинская придерживалась убеждения, что пока человек её профессии справляется со своими должностными обязанностями, ему может прощаться многое. В том числе и недовольное выражение лица. Не всегда, но — зачастую.

— Пациент сначала был доставлен в травмпункт, — отрапортовала дежурная медсестра. — Глубокое рассечение кожи в области виска, сотрясение. Там ему была оказана первичная помощь. Наложены кровоостанавливающие повязки. А оттуда его сразу отправили к нам.

— Зачем? — не поняла Скаржинская. — В травме шить разучились? Или это платный пациент?

— В сопроводительных документах указано, что помимо черепно-мозговой — там магическое отравление. Со слов сопровождающей его девушки — лиана «маури». Дежурный травматолог отразил это в документах.

— Понятно, — вздохнула Скаржинская. — Хорошо, конструкты нельзя, согласна. А шить-то чего не стал?

«Очередной идиот, сунувшийся за Стену и уверовавший в свою непобедимость, — подумала девушка. — Когда же вы все поймёте, что Мёртвый — это не развлечение? Сколько ещё должно погибнуть?».

Скаржинская уже третий раз проходила двухмесячную практику в семейной клинике Мёртвого. Да, это немного, по сравнению с настоящими профессионалами своего дела, трудящихся здесь годами, но даже этого скромного опыта девушке было достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Матёрые авантюристы с отравлением «маури» сюда не попадают.

Даже Скаржинская, ни разу не видевшая эту своеобразную лиану, знала такие простые вещи. Это нужно быть полным профаном во флоре Мёртвого, чтобы так бездарно вляпаться.

— Ну он сказал, что рассечение глубокое, — замялась медсестра. — А парень — молодой симпатичный. Шрам и всё такое… Не стал он шить полностью, лигатуру только наложил. В общем, сами посмотрите, Елизавета Андреевна.

Скаржинская лишь вздохнула, вспомнив, что сама же недавно и просила главного целителя отдавать ей больных, которым не нужно экстренное вмешательство. Вот — пожалуйста. Тренируйтесь, как сами и просили. В конце-концов, навыки наложения конструктов сами себя не отточат.

— Хорошо, Катя. Тогда готовьте процедурную, я сейчас подойду.

— Процедурная подготовлена, — уже тише произнесла медсестра. — Анна должна была там закончить с обеззараживанием.