«Маури» — лиана коварная. И если неодарённые, схлопотав отравление соком лианы имеют хоть какой-то шанс, то для одарённых, в большинстве случаев — это приговор. Разумеется, говорить девушке это не стоило. И Скаржинская сейчас, конечно же выложится, на полную, полностью наплевав на правило «трёх четвертей», поскольку даже если нет шансов, всё равно нужно их увеличивать. На десятую, сотую, пусть даже тысячную долю процента, но — увеличивать. Это задача целителя — максимально уравнивать шансы больного в схватке со Смертью. А дальше всё будет зависеть лишь от воли пациента и ещё кучи факторов, им — целителям, неподвластных.

Войдя в процедурную, Скаржинская привычно направилась к рукомойнику. Выдавив на руки из лежавшего здесь тюбика дезинфицирующую пасту, она тщательно растёрла её в ладонях. Встряхнув несколько раз кистями, она подошла к каталке, только сейчас всмотревшись в парня, лицо которого было белее снега.

Чувствуя, как в глазах начало плыть, Лиза с замиранием сердца смотрела на знакомое лицо, до конца не понимая, как так могло случиться.

— П-пётр? — неверяще выдохнула девушка, непроизвольно взявшись за рукоять каталки и не чувствуя, как под тонкими пальцами, словно хлебный мякиш, сминается металл. — Как это вообще возможно?

Но, сомнений быть не могло. Это был тот самый парень, которого она встретила в кафе. Пётр Полозов.

— Елизавета Андреевна? — с удивлением произнесла медсестра. — Вы что, его знаете?

— Аня, — повернулась к ней Скаржинская. — Готовь шестой реанимационный комплекс. Быстро!

— Но, — замялась медсестра, всё ещё не веря в то, что услышала. — Это же не по инструкции. За «Витязя» отвечает Дмитрий Яковлевич. И он не раз говорил…

— Аня, — ледяной тон целительницы, казалось, понизил температуру в помещении на несколько градусов. — Что в моём приказе тебе было неясно?

— Ясно всё, — испуганно попятилась дежурная медсестра, которая такой Скаржинскую ещё никогда не видела. — А что говорить Ралдугину?

— Тебя это не должно волновать! Что ему сказать — я сама решу, — отчеканила Елизавета, прикрыв глаза и раскинув над каталкой диагностическую сеть. — Выполнять!

Глава 18

Небо горело.

От маленьких языков пламени под его ногами — до самого горизонта. Куда не посмотри — везде полыхал обжигающий огонь. Вот только он не обжигал.

Механически переставляя ноги, Пётр шел вперёд, не обращая внимания ни на что. Пламя не наносило ему никакого вреда. Словно ручное домашнее животное, оно ластилось к нему, окутывая полыхающим коконом, от которого где-то внутри тлела тёплая искорка. Она согревала.

Петя твёрдо знал, что это был его магический источник. Один раз в жизни он его уже видел вот так со стороны. Это было тогда, когда он по приказу Тумана использовал сущность прорыва. Только в тот раз его путь направлялся подсказками старика, говорившего, что нужно делать. Без знаний, как правильно действовать, находиться в сосредоточии родового дара было смертельно опасно даже для носителей его аспекта.

У Полозова тогда закралась мысль, что Туману тоже подвластен Пепел, но потом, когда старик несколько раз чуть не ошибся, Пётр сообразил — старик знал лишь общие принципы усиления и огранки родового дара.

Огонь и пепел — две стороны одного аспекта. Полыхающий огонь мог в одно мгновение всё превратить в серый пепел, ровно как и горстка пепла могла вспыхнуть обжигающим пламенем. За исключением одного маленького «но» — для того, чтобы раздуть огонь из пепла, нужен был ветер. А именно — аспект Воздуха.

Пётр обладал лишь огнём, которым наградила его линия матери и родовым даром, который пробудила сущность прорыва.