Поскольку у меня руки не были заняты, я перехватил ее руку и заставил положить трубку.

– Но, но… – зачастила техничка, и Даррен поднял свой распухший указательный палец словно в фокусе, сунул его в рот, стиснул зубы как можно ближе к костяшке и, расширив глаза, стукнул себя изо всех сил под подбородок ладонью.

Выплюнул скрюченный палец на стойку.

– За ваши труды, – сказал он, мерзко подмигнув, и Либби подняла его новую культю ко рту, чтобы остановить кровь или ради поднятия духа, и когда мы уехали, я впервые сидел за рулем за мои тринадцать лет. Я вел машину в противоположную сторону от нашего маленького белого съемного домика, и огни Техаса гасли у нас за спиной.

– Простите меня, – сказала Либби где-то в разгар всего этого.

– Заткнись, малыш… куколка, – сказал Даррен Либби. – Все когда-то попадают в тюрьму, не так ли?

В заднем зеркале я увидел, как Либби благодарно подмигнула мне.

Я вдавил в пол педаль газа, и LeSabre устремилась глубже в ночь.

Глава 6

Вервольфы на Луне

– Называй меня «мама», – говорит тетя преступника, прежде чем подняться по широким ступеням в здание начальной школы.

Второй раз во второй класс, хотя ему уже девять. Потому что в Алабаме нужен школьный аттестат, чтобы подтвердить третий класс, а в Джорджии преступник учился под другим именем.

– И мы не вервольфы, – оборачивается она к нему перед двустворчатыми дверями, – мы вообще ничто такое, – она смотрит так напряженно, чтобы он понял, что это важно. Затем берет его за руку.

Класс миссис Льюк-Кэйси находится в самом конце коридора. Каблуки тети цокают по бетонному полу. Уборщик останавливается, чтобы они прошли. Его зовут Джеймс Кент. Он живет в стишке, но не знает этого . Преступник знает. Он напевает стишок у себя в голове, когда они проходят мимо.

Он потому преступник, что рассказал правду.

Миссис Льюк-Кэйси ждет их за столом.

Она поднимает взгляд, когда доходит до конца страницы, разглаживает бумаги так, как в момент, когда принимает решение, затем встает и встречает тетю преступника посередине класса.

– Миссис Бэйден, – говорит она. Это имя для Алабамы.

– Мисс, – тихонько поправляет тетя преступника.

– Да, конечно, – говорит миссис Льюк-Кэйси и ведет всех к первым партам класса.

Парты слишком маленькие для нее и тети преступника. Они отодвигают их, прежде чем сесть, чтобы оказаться лицом к лицу.

– Сядь, – говорит тетя преступника ему.

– Спасибо, что пришли, – говорит миссис Льюк-Кэйси, глядя на преступника, как на преступника.

– Я всегда рада поговорить с учителем, – говорит тетя преступника.

Она не подготовила преступника к этой конкретной лжи, но хороший преступник знает, когда помалкивать. Когда шаркнуть ножкой, потупить взгляд.

– Может, ему лучше пойти поиграть? – говорит миссис Льюк-Кэйси. – Еще светло.

– Он должен все это услышать, – говорит тетя преступника.

– Ничего необычного, – начинает миссис Льюк-Кэйси. – Возможно, это даже похвально и говорит о… хороших переменах.

– Хороших? – спрашивает тетя преступника.

– Воображение не должно считаться недостатком, – говорит миссис Льюк-Кэйси.

– Конечно, конечно, – говорит тетя преступника.

– Пока есть четкое разделение между воображаемым и… тем миром, в котором мы живем, верно?

– Верно? – обращается тетя преступника к преступнику.