Поручень не поддается.

И водила с грязной шляпой уже стоит здесь, глядя на дядю механика.

– На твоем месте я бы поберег силы, – говорит он, засовывая в рот жевательный табак, крошки и волокна сыплются из его рта.

Дядя, все еще держась за поручень, смотрит на него сверху вниз, затем проверяет, где механик.

– В смысле, ты же можешь завести его с толкача, – говорит водитель, пиная бампер так сильно, что хлопья ржавчины сыплются наземь.

– Садись в машину, – говорит дядя механику, спуская ногу на подножку, а правой рукой все еще цепляясь за поручень, словно ради поддержки.

– «Бра Волк»? – спрашивает водила, подаваясь вперед, смачно длинно плюя коричневым на вытертый протектор передней шины дядиного грузовика.

– Внутрь, быстро, – говорит дядя снова. Час потехи закончился. Механик повинуется, и последнее, что он видит перед тем, как его дядя нагибается так, чтобы его даже из окна с той стороны видно не было, – то, что он прокусывает термометр, и серебряная ртуть бежит по его подбородку вместе с кровью, и механик прикрывает глаза, зная, что люди до сих пор не хотят, чтобы вервольфы приходили к ним на ужин.

Но они все равно приходят, говорит он себе, чтобы помочь дяде.

И они голоднее, чем прежде.

Глава 11

Лай на луну

Мы не знаем, как она постоянно нас находила.

Либби называла ее тайной поклонницей Даррена.

Даррену это было по сердцу.

Ее любовные письма были блестящи и ярки.

Все это было большой шуткой.

Мы впервые были в Южной Каролине.

Даррен ездил туда-сюда из Тулсы, просто развозя всякие гражданские товары – как он говорил, «гонял по ТЦ». Паллеты толстовок, коробки всякой электроники, сезонные товары. Впервые он получил страховой полис. На нем стояло чье-то другое имя, но налоги платил он. Поскольку он был не женат и не имел детей, он мог работать по выходным, от чего увиливали остальные водители. Компании было выгодно иметь его всегда под рукой, может, он даже мог бы сделать на этом карьеру. Ему выдали блестящий «Петербилт»  и выдали все бейсболки, какие он только хотел носить.

Даррен подыгрывал им. Даже вервольфы понимают про хорошую подработку, когда ее получают, – Либби тоже. Она работала регистратором на смазочной станции за городом на автостраде. Некоторые боксы были огромными, поскольку каждый час через них грохотали огромные грузовики. Ямы под боксами тянулись на мили. Поскольку грузовики ездят круглосуточно, авторемонт работал тоже круглосуточно.

Как и Даррен, Либби брала ночную смену, когда остальные предпочитали быть дома.

Из-за этого я оставался вне трейлера один почти все время.

Я немного ходил в школу – все еще в десятый класс, – но теперь это просто было место, куда можно было ходить, вместо того чтобы крутить гайки в грязном цеху. Я не имел ничего против собраний болельщиков, а посещение кафе было прямо как сон и случалось по расписанию, но я знал, что не должен позволять себе привязанностей. Я не хотел повторения ситуации в Джорджии. Ситуации с очередной Бриттани. Или, может, теперь она и правда была Лейлой. В Южной Каролине в любом случае довольно просто получить «трояк». Троечник не привлекает внимания. Они нужны для тяжелых работ, для соцопросов, для истории.

Мистер Бреннан, однако, не позволял мне увиливать от английского. Он сказал, что не хочет, чтобы я провалился. Что во мне есть нечто, чего нет в остальных детях.

Ну да, вервольфовские гены во мне есть.

Но вслух я этого не сказал.

Английский шел четвертым уроком.

Чтобы спастись, я решил прогулять и его, и пятый урок.

Простите, мистер Бреннан.

Однако я учился усердно.