Вообще думать смысла не вижу, потому что настал час отправиться наконец в баню. Туда, где жаркая парилка и можжевеловые веники, а потом холодный квас, м-м-м. Это было блаженство, но, пожалуй, ещё больше удовольствия я испытал, завалившись на чистые простыни своим не менее чистым телом. Сиена являлась в этот раз лишь приятным дополнением. А на следующий день мы распрощались с гостеприимным хозяином и взошли на борт кнора.

К счастью, идти в этот раз было не так уж далеко, однако море штормило всё сильнее, навигация уже практически закончилась. Так что я снова вращал весло и спал как убитый, когда моё место на гребной банке занимал сменщик. Дни настолько сливались в моём разуме между собой, пока тело стремилось не отставать от чистокровных ассонов, что, когда мы прибыли, я даже удивился внезапности этого события. Правда, моё состояние после полного дня работы лучше не стало, а потому приветственный пир в длинном доме прошёл для меня как в тумане. Я сидел рядом с учителем, ел и пил, набивая брюхо, а едва приличия позволили, завалился спать на отведённое мне место.

Зато утром бодрость духа благополучно вернулась ко мне, и мы с наставником вполне споро двинули вперёд. Осень уже более чем вступила в свои права, на улице было прохладно, жёлтые листья опадали с деревьев, а свежий ветерок обдувал наши лица. Остановились мы только один раз, да и то только чтобы пообедать, после чего пошагали дальше. Вечером же был обустроен лагерь, разожжён костёр и приготовлена наваристая похлёбка. Набив желудок, я уже думал спать, чтобы лучше отдохнуть перед своей сменой караула, хищники-то по ночам не дремлют, но Гринольв прервал мою попытку поплотнее закутаться в меховой плащ с рунами, который славно послужил мне на ледяном континенте.

— Ученик, ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался он.

— О чём именно я должен рассказать? — пришлось мне ответить вопросом на вопрос, когда я понял, что ничего не понял. Вроде не косячил в последнее время, у гостеприимных хозяев серебряные ложки и прочее ценное имущество не тырил. В чём дело-то?

— Откуда у тебя появился амулет на шее? — уточнил мой наставник.

— Жрец Локи его мне надел после того, как я помолился за души тех, кого мы на севере похоронили, — рассказал я.

— Прям взял и надел? — задал новый вопрос Гринольв.

— Ну вообще ещё немного побил своим посохом и выгнал из храма, когда я Локи добрым назвал, — добавил я деталей.

— Ясно, — хмыкнул вирдман. — Тогда спи.

— Так в чём дело-то? — не пожелал теперь вот так сразу начинать сопеть в две дырочки я.

— В том, что какие попало амулеты на себя надевать не надо, не посоветовавшись с учителем, — проворчал Гринольв. — Жрецы, тем паче столичного храма, конечно, по определению не могут причинить зла прихожанам, его сами боги покарают. Но впредь с такими вещами сразу ко мне иди, как со снами про ушастых подходил. Не жди, пока сам замечу и мы одни для разговора по душам останемся. Понял?

— Кристально, — отозвался я, потупив взор. И правда вышло неловко, как-то странно я протупил этот момент. В кулоне магии, конечно, не было, просто украшение, но всё же.

— Вот и хорошо. А теперь спи, — хмыкнул наставник.

— Да, учитель, — сказал я и наконец закутался в плащ, отрубаясь.

Глава 18

Я шёл по ровной, как стол, заснеженной равнине, которая простиралась во все стороны, покуда хватало взгляда. Надо мной было безоблачное небо глубокого яркого-голубого цвета, с таким ни один самый дорогой сапфир не сравнится.