Гринольв же, когда убедился, что моё дыхание окончательно выровнялось, проговорил:

— Всегда удивлялся легковерности людей. Всем ведь говоришь, что от них однажды будет зависеть судьба всего нашего народа, и никто не сомневается.

— Ну одухотворённое лицо я делать пока не разучилась, — хмыкнула Скальда. — Тем более чья б корова мычала, ты в своё время Ингеборге поверил.

— Молод был и ума ещё не нажил, — фыркнул старик на это, а потом спросил: — По серьёзному-то что сказать можешь?

— По-серьёзному… — протянула вёльва, а потом усмехнулась. — По-серьёзному задал ты мне задачку, развалина. Будущее я его не вижу, но вот прошлое у паренька определённо интересное, хоть руны доставай. Правда, Хеля с два они помогут, творение мастера не выдаст побратима.

— Значит, Локи всё-таки почтил его своим вниманием, — кивнул своим мыслям вирдман.

— Ага. И всё, что было раньше, закрывает стена огня и льда, по обыкновению этого паршивца, — хмыкнула Скальда.

— С будущим, надо думать, та же история, — констатировал очевидное Гринольв. — К нему тут давеча во снах мёртвая эльфийка приходила, видела её?

— Была такая, хоть образ и смутный. Но её кровь в нём есть, сильно разбавленная, но есть. Впрочем, оно и понятно, оно и правильно. Я почти сразу углядела, что твой подопечный северянин не на половину, а минимум на три четверти. Стало быть, хоть полуэльф, да в том эльфе ещё половина снежного, — усмехнулась старушка.

— Он бы на это ответил, что имеет честь быть наполовину ассоном, — хмыкнул годи. — Что ещё интересного увидела?

— Его мысли блуждают странными, непонятными путями. То, что вы с колдовскими узорами на цилиндрах и сферах изобретаете, лишь вершина айсберга, — покачала головой Скалда. — Там у него вообще столько всяких цифр, рисунков и чертежей намешано и перекручено, что его собственный покровитель обе ноги сломит. По крайней мере, я толком ничего не уразумела, а глубже лезть не получается. Снова пламя и лёд. Амулетик, кстати, интересный.

— Обратил внимание, — хмыкнул вирдман. — Но руками трогать не решился, хотя ни магии, ни ещё чего другого там не ощущаю.

— И правильно. Локи не зря слывёт богом коварства. И если в его подарке не чувствуется никакой опасности, то это повод насторожиться во сто крат сильнее, — мрачно усмехнулась вёльва какому-то своему воспоминанию.

— О чём и речь. Дали всё-таки боги ученика, с которым всё всегда не так, действительно Белый Ворон, — покачал головой старик.

— От не ной, — шикнула на него собеседница. — Магией силён, талантлив, упорен, до знаний жаден, тебя как родного отца слушается, богами примечен и гнева их не вызвал. Чего тебе ещё надо? Тем более сам жаловался мне, что Строри ни рыба ни мясо и в раки не годится, выдающегося ученика хотел, так получи и восхвали асов, неблагодарный!

— Молчу, молчу, — шутливо замахал руками Гринольв. — Медовуха-то у тебя есть?

— Не меняешься ты, старый пьяница, — усмехнулась Скалда. — Лезь в подпол за бочонком, там всё на прежних местах.

Глава 19

У Скалды мы провели лишь одну ночь, а следующим утром благополучно двинулись дальше. Ландшафт Ассонхейма по-прежнему изобиловал горами, скалами, быстрыми реками и прочими радостями, которые не давали нам двигаться по прямой. Тут кто угодно стал бы корабелом, просто чтобы не стирать ноги. Но вид северной природы радовал моё сердце. Причём это была именно природа, а не ледяная пустыня с редкими оазисами тепла и жизни, не к ночи Фростхейм будет помянут.

Размышлял я и о словах старушки-оракула. В прошлой-то жизни никакой веры гадалкам не было, всё-таки любая цыганка может кучу лапши на уши навешать, а потом выяснится, что из карманов пропали кошелёк и мобильник, так что шли бы они все на хрен, а лучше на кукан инквизиции за чёрное колдовство.