Однако ещё с прошлой жизни я знал, что бесплатный сыр — это та штука, которая бывает лишь в мышеловках. Халява слово сладкое, почти как халва, однако тут явно что-то было не так, крылся какой-то развод. А потому я отправил воронам извинительный отказ, продолжая держать на руках бабочек. По-хорошему, птицам следовало потерять ко мне интерес, но вместо этого они взъярились и бросились на меня, хлопая крыльями. Огненный мгновенно оказался перед лицом, и я едва не лишился глаза, увернувшись в последний момент и приняв удар острого клюва на лоб. Его водный собрат при этом чувствительно клюнул меня в руку, которой я от него закрывался. И останавливаться они ни черта не собирались! Более того, в меня тут же полетела волна племени, от которой пришлось отпрыгивать, чтобы через мгновение быть едва не смытым волной воды.

— Вы чё, петухи гамбургские⁈ — завопил я, встав и ринувшись в ответную атаку.

Водная птица успешно обогнула меня, а вот огненная ринулась навстречу и вновь клюнула в голову. Помешать я этому не смог, но через мгновение схватил суртурова недофеникса за хвост при попытке улететь. Перья обожгли мне ладонь, но я предпочёл проигнорировать боль. Тут же ухватил добычу второй рукой поперёк туловища и сжал что было сил. Ворон протестующе закаркал, но порадоваться я этому не успел. В меня ударила волна воды, сбила с ног, и я приложился об ненастоящий пол пещеры, который, однако, принёс мне вполне натуральную боль. Вслед за магической атакой водная птица глубоко ранила мою руку, которой я закрыл глаза, но обратным ходом конечности ворона удалось сбить на землю. Там моя ладонь схватила гадёныша прежде, чем он успел расправить крылья и взлететь вновь.

Держа добычу, я встал на ноги и обнаружил, что бабочки по-прежнему сидят на мне, только на тыльных сторонах ладоней. И активно сигналят, что уже на всё согласные, особенно если я дам им заполучить силу их агрессивных пернатых коллег. Отказываться от выгодного договора я не стал, и через мгновенье после того, как он вступил в силу, через мои ладони от воронов к бабочкам пошёл поток энергии. Ощущение было непривычным. Наверное, это можно было сравнить с глотком воздуха, что проходит через трахею. Птицы же на глазах усохли, превратившись в двух светлячков, пролетевших сквозь пальцы и сваливших в марево тумана быстрее мысли. А вот бабочки стали куда крупнее, после чело растеклись в нечто жидкое, что собралось на моих запястьях в два браслета. Впрочем, это меня не особо удивило, ведь для стихийных духов изменение формы в порядке вещей. Это животные, как правило, придерживаются своего биологического вида.

А вот что не порадовало, так это два волка, вышедших из марева. Они тоже являлись парными духами воды и огня. Внимательно смотрели на меня со странным интересом. Я же оскалился и проговорил:

— Ну чего стоим, кого ждём?

Видок у меня наверняка был так себе: из ран тонкого тела будто травил газ вместо крови, но я транслировал вместе со словами готовность к драке не на жизнь, а на смерть. Было понятно, что волки — это не какие-то жалкие вороны. И мне, по всем признакам, наступил кабздец, тем более что Гринольв вовсе не ощущался рядом, а значит помочь не сможет. Жить хотелось до жути, но я уже давно принял мысль, что в этом мире мало кто умирает от старости, и утвердился в желании уходить в случае чего не трусом, а бойцом. Однако лохматые посмотрели на меня и передали нечто, уже, пожалуй, похожее на слова «Досада.