|
.. Алеша... - Галя, я не стану скрывать... - начал Волков. Галя замотала головой. - Не надо... Я все поняла. Он остался там, подо льдом, и ледоколы бессильны. Волков кивнул головой, придерживая дочь за плечи. Она ослабла вся, поникла и, не стесняясь, заплакала. Открылась дверь. Галя вздрогнула, отвернулась. - Высотный самолет! - крикнул радист и исчез. Галя смотрела теперь на отца широко открытыми, еще влажными глазами. - Зачем самолет? - тревожно спросила она. Волков сжал Гале руку выше локтя: - Крепись, девочка! Иду на мостик. Глава тринадцатая В ВОЗДУХЕ Высотный самолет летел так высоко, что казался недвижным. Можно было подумать, что он еще далеко от ледяного поля, но под ним неожиданно раскрылся ярко-зеленый парашют. Все, кто был на борту ледокола, переглянулись. Казалось, что сейчас произойдет что-то страшное. Но ничего не происходило. Парашют медленно спускался. - Встать за прикрытия! - послышалась отданная в рупор команда капитана Терехова. - К спуску шлюпки! Быть готовым к воздушной волне. Не смотреть на парашют. Надеть темные очки. Галя не могла оторвать глаз от зеленого пятнышка на фоне облачного неба. Как и все, она надела очки. Пятнышко медленно росло. Парашют опускался. Самолет превратился в тонкую черточку на горизонте. У Гали стучало в висках. Она стояла, до боли закусив губу и не замечая, что мнет в руках шапку, неизвестно когда снятую с головы. Вдруг она услышала шум заработавших винтов. Корабль разворачивался, становясь носом к ледяному полю. - Полундра! Моряки рассыпались по своим местам. Фотографы приготовили свои аппараты и замерли, прижавшись спинами к переборкам. Матросы крепко держались за поручни. Парашют опускался. Видно было, как дальние ледоколы тоже поворачивались, словно готовясь взлететь на гигантский морской вал. И вдруг вдали что-то сверкнуло. Галя вскрикнула. Неожиданный фиолетовый блеск даже через очки ослепил глаза. Испуганные люди зажмурились, закрылись руками, полами курток. Лишь капитан Терехов, Ходов, академик Овесян и Николай Николаевич Волков продолжали смотреть на внезапно возникшее перед ними странное лиловое солнце. Но вскоре даже в темных очках стало невозможно переносить это новое светило. Оно словно удвоило, утроило, удесятерило свой блеск. |
