|
Неужели вам еще не ясно, что порочная идея перестроить метод строительства без коренного изменения механизации провалилась? - Вы знаете, что нам все же удалось приспособить многие механизмы, мы изменили способ опускания труб, отказались от подводных работ. - Прошу прощения, вы тратите на новый способ больше времени, чем на старый. Монтаж трубчатых блоков на льду затруднен, требует работы на морозе. Вы совершенно не справились с переправкой труб на передний край участка. Доставленные трубы оказываются непригодными для новой глубины. Их приходится или обрезать, или надставлять. Появились новые операции! И это называется рационализация! Пока вы добились только вот чего, - Ходов опять потряс перед Алексеем злополучными сводками. - Когда же это вас чему-нибудь научит? - Я учусь. Все время учусь, Василий Васильевич, и в том числе у вас. Дядя Саша отошел от иллюминатора, пряча в усах улыбку. Ходов согнул узкую спину и, заложив за нее руки, спросил: - Вы, что же, все еще, прошу прощения, настаиваете на продолжении своего провалившегося опыта? - Я настаиваю на завершении нашего опыта и на переходе всего строительства на новый метод, который мы разработаем. - Это упрямство! - Ходов впился в Алексея холодным взглядом. - Может быть, это упорство, Василий Васильевич? - вмешался дядя Саша. - И, пожалуй, хорошее упорство. А? Ходов закусил губу. - В Москве я вынужден буду доложить, что переброска, равно как и вытаскивание труб, не обеспечена специальными машинами. Строительство не сможет перейти на новый метод при существующей механизации. Заменять труд машин человеческими мускулами, возвращаться на десятилетия назад мы не будем. Об этом своем решении я и считал необходимым поставить вас, Алексей Сергеевич, в известность. Работы на вашем опытном участке смогут продолжаться, как я полагаю, лишь до моего возвращений из Москвы. На это время, поскольку инженер Карцев все еще будет занят только своим опытным участком, руководство строительством возлагаю на вас, товарищ Терехов. Тебя, товарищ Петров, как парторга ЦК, прошу помочь. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Душа будет болеть за всех. Говоря это, Ходов пожал всем руки. Сутуля узкую спину, он пошел к выходу. Было слышно, как он закашлялся на палубе. Федор, Алексей и дядя Саша остались в салоне. Дядя Саша пристально смотрел на Алексея, стараясь уловить в его взгляде растерянность. Но он заметил только решительность и упорство. Довольная улыбка снова спряталась в усах дяди Саши. - Нашему Василию Васильевичу, Алеша, нельзя отказать ни в резкости, ни в справедливости суждений. Партийный комитет обсуждал положение на строительстве. |
