|
- Как известно, жизнь на Марсе должна была зародиться раньше, чем на Земле, разумные существа там скорее достигли высшей формы общества. - Значит, на Марс письмо, - сказал Федор. - Нет, - опять возразила Женя. - Там, наверное, больше дорожат дружбой, чем... здесь. Федор пристально посмотрел на Женю и опустил глаза. - Правильно, - тряхнул головой Алеша. - Будем говорить прямо. Майк ценит былую дружбу больше, чем... чем мы с тобой, Федя. Федор покраснел. Женя нервничала. - Мы должны ответить вместе, - торопливо заговорила девушка. - Мы должны ответить ему, что все крепко связаны дружбой. Ведь правда? Минуту длилось молчание. - Правда, - твердо сказал Федор и протянул Алексею руку. Алексей крепко пожал ее. В эту минуту, пожалуй, они могли бы многое сказать друг другу, но помешал сильный стук в дверь. Вошел взволнованный радист Иван Гурьянович. Он прижал длинные руки к груди: - Я говорил, товарищ капитан. Разве ж можно судну без радио? - Что случилось? - спросил Федор. - На горизонте корабль гибнет, а мы глухие и немые. Может быть, он сигналы бедствия подает. Федор встал. - Прошу прощения, - обратился он к своим гостям. - Вернусь. Женя с Алешей не усидели в каюте. Резкий ветер ударил в лицо. Брызги проносились над палубой. Ледяные, они жгли, как искры. Над провалом между двумя гигантскими валами, словно подрубленная, накренилась обледеневшая мачта с белыми, тоже покрытыми льдом снастями. Алексей не смотрел на эту мачту, он всматривался в горизонт. Там в волнах качалась другая, жалкая, одинокая мачта. Корпуса судна не было видно. - Почему бедствие? - спросила Женя. - Помнишь, тогда... судно не могло удержаться против волны. Наверное, и сейчас так. По трапу с мостика быстро спускались капитан и радист. Федор на ходу скинул брезентовый плащ, остался в кителе. Женя с Алешей переглянулись. Шторм разыгрывался. Теперь уже казалось, что не волны заливают борта корабля, а сам он зачерпывает воду при каждом крене. Девушка схватила Алешу за руку. Федор, стиснув зубами трубку, поднимался по белым снастям, то описывая чуть ли не под самыми тучами огромную дугу, то повисая над гребнем волны. Вслед за ним по обледеневшим вантам упрямо поднимался долговязый радист. - Что это? Что? Почему он сам? - шептала Женя. Алексей, напряженный, побледневший, впился глазами в раскачивающуюся над волнами фигурку моряка; он перевел глаза на Женю, и в его взгляде мелькнула настороженность. Женя забыла об Алексее. Она перебежала ближе к мачте. Казалось, она готова сама лезть наверх, чтобы хоть чем-нибудь помочь смельчаку. |
