|
Кроме того, он дал слово… И Поль погружался в думы, стараясь отгадать, что в эту минуту происходит в «Звезде», сколько посетителей собралось за длинным столом, поставил ли наконец старый дядюшка контр-бизань и как обстоят дела у бедняжки Маринетты. Но ангелочки носились вокруг него; Фред считал сооружение недостаточно высоким, Тото требовал построить туннель, а Рири, как только братья отвернулись, разрушил замок до основания. Крик, спор, но всё покрыл бас: «Ты кончил, Рири? Ну что ж, молодой человек, придётся вам начинать сначала!» Поль угрюмо повиновался. Какая ему разница, рыть ли яму, строить ли укрепления? Ему теперь всё стало безразлично, он словно оцепенел и жил только мечтами о потерянном рае.
У Поля оставалась одна надежда: не может быть, чтобы Ника не беспокоило его исчезновение; в один прекрасный день он непременно придёт на пляж разузнать о нём. Каждый раз, когда на набережной появлялся какой-нибудь мальчик, у Поля начинало колотиться сердце. Но это оказывался то маленький блондин, то высокий брюнет, и ни одного огненно-рыжего. Неужели Николя забыл о нём? В следующий четверг, в час полдника, Поль, хмурый и надутый, сидел возле палатки, рассеянно глядя в сторону города. Гранд Отель с его террасой, две башни церкви Святого Жака, неясные очертания крыш, заслонявших от него единственную, нужную ему, — скучное зрелище! Грустно жевал он свой бутерброд, прислушиваясь одним ухом к истории, которую господин Юло рассказывал ангелочкам. Все повести этого важного господина были в высшей степени нравоучительными и неизбежно заканчивались наказанием гадких детей. В данном случае речь шла об очень плохой девочке, которая ослушалась свою маму. — Ей было запрещено ходить босиком, — изрекал господин Юло. — А что сделала она? Пошла на большое клеверное поле, осмотрелась и, увидев, что вокруг никого нет, сняла сандалии и поставила их на большой камень. Потом исходила всё поле вдоль и поперёк: клевер под босыми ногами был таким нежным, прохладным. По другую сторону поля оказался ручеёк. И вот весело шлёпает она по проточной воде, наблюдая за рыбками, словом, наслаждается вволю. Но спустя некоторое время девочка заметила, что солнце садится, и решила повернуть домой. Дошла до поля и не поверила своим глазам: пока она гуляла, поле скосили! Вместо мягкого, шелковистого клевера — одни колючки! Что ни шаг, — на ногах у неё проступает кровь, они распухли так, что она не может надеть сандалии. Тут она поняла — но слишком поздно, — что непослушание всегда бывает наказано. Ну, что вы думаете об этой скверной девочке? — этим вопросом заключил свой рассказ господин Юло, по-видимому считая его очень удачным. Последовала пауза. Дети в ужасе смотрели друг на дружку. Фред проглотил последний кусок бутерброда. — А много крови было у неё на ногах? — спросил он. — Дело не в том, — терпеливо пояснил господин Юло, — ребёнок ослушался, вот главное. Если, например, Тото… Поль внезапно выпрямился. За соседней палаткой возник чей-то тонкий силуэт, сверкнули на солнце волосы. Николя, наконец-то! Как сбежать? Как подойти к нему? Господин Юло только начал новую историю о том, как дурной мальчик пошёл кататься на коньках, несмотря на запрещение мамы. Удостоверившись, что он поглощен своим рассказом, Поль незаметно переместился вправо, чтобы оказаться вне поля зрения господина Юло. До него долетали обрывки фраз: «Он скользил… Послышался страшный треск…» Тут Поль бросился бежать и в несколько скачков очутился у палатки, где его ждал Николя. — Какое счастье! — прошептал он. — Значит, ты ещё не забыл меня? — Не будем терять время, — торопливо проговорил Ник. — Что произошло? Объясни мне всё быстренько! Поль вкратце передал ему, какая произошла сцена в прошлый понедельник, и сказал об обещании, которое вынужден был дать, чтобы остаться в Дьепе. |
