— Если бы ты знал, какой я несчастный! — печально добавил он. — Господин Юло ни на шаг не отпускает меня, и мне так скучно, так скучно!

— Нытьём делу не поможешь, — заметил Николя, энергично почёсывая голову. — Слушай лучше, что я тебе скажу. Ты обещал не ходить больше в «Звезду», ну что ж, понятно — дал слово, держи! А вот насчёт встреч со мной ты не давал никаких обещаний?

— Нет, я не… — начал было Поль, и внезапно лицо его прояснилось. — Ты хочешь сказать, что снова придёшь? Правда? Да?

— А почему бы нет? Я тоже соскучился по тебе, и ты достаточно побегал, теперь мой черёд! Завтра в четыре часа я буду здесь, но не тут, за палаткой, нет, а вон там, у набережной, в том закоулке. — Он указал где. — Тебе это удобно? — спросил он. — Как ты думаешь, сумеешь улизнуть?

— Я найду способ, — прошептал Поль, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься ему на шею. — Спасибо, спасибо! Как ты меня подбодрил!.. Папа тогда страшно рассердился, знаешь…

— Да, он, кажется, у тебя довольно раздражительный, — поддакнул Ник. — Но ты сам виноват — чего-то боишься его!

И он рассказал последние новости. Шукетта всё еще больна и не хочет лечиться; тётя Мальвина ежедневно навещает её, поэтому у него работы по горло: таверна, посетители и всё прочее, а тут ещё Иветта упала и разбила себе колено; рана, неизвестно почему, воспалилась, и приходится класть компрессы. Словом, всё из рук вон плохо, а с дядей Арсеном сладу нет, брюзжит и всячески выражает своё недовольство: он не привык так жить.

— Ну, а теперь я ухожу, — закончил Николя. — Завтра в четыре рассчитывай на меня.

Поль поспешил к своей палатке. Несколько ребятишек присоединились к ангелочкам, и господин Юло — он, несомненно, был в ударе — начал третью историю. Никто не заметил отсутствия Поля, никто не обратил внимания на его приход, и он снова занял своё место на гальке. Поль на миг замер, словно боялся неосторожным движением расплескать своё счастье. В ушах у него ещё звучал голос двоюродного брата, и он про себя повторял его слова. Обе башни церкви Святого Жака, ещё недавно такие мрачные, теперь вырисовывались в синем небе светлые и ликующие: море, палимое солнцем, плывущая мимо лодка — всё радовало его сердце.

Наступил вечер, потом ночь и снова день. Чем дальше, тем медленнее текло время. Поль поминутно бегал от одних часов к другим в полной уверенности, что все они отстают. Когда на церковной колокольне пробило наконец четыре удара, он сидел с ангелочками на берегу. Ни рассказов, ни полдника. Господин Юло, углубившись в газету, казалось, забыл о бутербродах. Но теперь Поль ничего не боялся. Он отбросил лопатку и держался настороже, не спуская глаз с того закоулка у набережной, где должен был появиться Николя. Как только мелькнёт его рыжая шевелюра, он со всех ног бросится к нему, не думая о последствиях.

— Я есть хочу, — потянув его за рукав, сказал Тото.

Поль резко оттолкнул его, Тото поднял рёв. Господин Юло наверху отложил газету.

— Э, двадцать минут пятого! — крикнул он. — Идите есть.

Двадцать минут пятого, а Николя нет! Печально поднялся Поль по кремнистому склону. Он отложил бутерброд, не дотронувшись до него, а когда господин Юло хотел снова отослать его на пляж, он упрямо покачал головой.

— Ну и характер! — воскликнул господин Юло. — Что ж, дитя моё, изнывайте от скуки сколько хотите, если вам это больше по вкусу.

Поль до самого вечера просидел у палатки. Николя сказал: «Рассчитывай на меня». Раз он не сдержал обещания, значит, ему что-то помешало, и, конечно, что-то важное.