Очень запутанное объяснение, но незнакомец, казалось, понял с полуслова. Он задумчиво покачал головой.

— Ясно, — сказал он. — Представляю, как тебя ищут повсюду. Ну, да это твоё дело… Но почему ты пришёл именно сюда, в пещеру Кра? Я любопытствую потому, что считаю это удивительным совпадением: мне тоже случалось прятаться здесь, когда меня чересчур донимали. Странно, ты не находишь?

— Я приходил сюда как-то с одним господином, и пещера мне очень понравилась, — признался Поль.

— Браво, вкусы наши сходятся! Она изумительна, эта пещера Кра, правда? Я так рад, что снова вижу ee!.. Но поговорим о серьёзных вещах. Тебе, вероятно, было холодно в этом тюленьем тайничке. Теперь-то хотя бы ты согрелся?

— Да, да, мсьё!

— А ты не голоден?

— Н… нет, мсьё.

— Вот «нет», которое, по-моему, очень смахивает на «да», — сказал незнакомец, ласково похлопывая Поля по плечу. — Подожди-ка, там должно было что-то остаться, сейчас посмотрим.

Он пошарил в котомке и вытащил кусок чёрствого хлеба.

— Вот всё, что я не доел. Ты сам виноват: что тебе стоило закашляться раньше!

Кусок хлеба исчез в одно мгновение, и Поль запил его из той же фляжки добрым глотком терпкой жидкости, которая обожгла ему горло.

— Крепкая штука, — от души посочувствовал ему незнакомец. — Ещё бы, ром этот не от уличного торговца, а прямо с Ямайки. Я купил две бутылки у проезжего матроса, когда был на Островах Общества.

— На Островах Общества? А это где? — подумав минутку, спросил Поль.

— Ну и ну! Чему вас только учат в школе? Слушай, я тебе объясню, благо у нас достаточно времени. Острова Общества находятся в самом сердце Полинезии, страны, где больше воды, чем земли, так как она состоит из целой россыпи малюсеньких островов, распылённых по огромному Тихому океану. Раиатса, Борабора, Гуахин — вот их названия; в первый раз кажется, что видишь всё это во сне. Красные пики скал только чудом не рушатся под тяжестью цветов, пляжи, они словно из лунного камня, усеяны дивными ракушками, тянутся на многие-многие мили вдоль берега, спускающегося к воде, такой прозрачной, что кораллы на дне («атолы», как их называют) окрашивают ее во все цвета радуги: на двухметровой глубине — в розовый, жёлтый, сиреневый, на трёхметровой — в зелёный, не поддающийся описанию, ни с чем не сравнимый. Но вместе с тем эти атолы — сущие дьяволы, — добавил матрос. — В тихую погоду ещё можно как-то выкрутиться, и то при условии, что на бушприте торчит дозорный, но, если, как это случилось однажды со мной, нарвёшься на пресловутый шквал с юга, тогда выкарабкаться не так-то просто! Я в то время работал на шхуне, которая перевозила скот, — трухлявое судно, кое-как законопаченное, — и в двухстах километрах от Таити, среди океана, на нас налетел тайфун. Бешеный ветер, волны, какие бывают только в этих пустынных водах, куда они прикатывают, можно сказать, с конца света и сваливаются вам на голову прямо в открытом океане. И при всём том ни единой тучки. В один миг полетели за борт мачты, паруса, ящики, две шлюпки из трёх, и всё это среди невероятного шума и гама; ревело море, ревел в трюме скот: каждый раз, когда шхуна спускалась с волны, его окатывало с головой. Но вот огромный вал обрушивается на борт и начисто разбивает корму, а то, что остаётся от судна, швыряет на атол со скоростью метеора. Бац! Тут все мы бросаемся в единственную уцелевшую шлюпку, которую наш рулевой, чёрный как уголь негр-гигант, каким-то чудом спустил на воду, — признаться, для такого фокуса нужна незаурядная ловкость, учитывая быстроту, с какой всё произошло.