Я снова зажмурился. «Пришел Хром и увел с собой Барановича…» Так, верно, приключилось и с ними. Пришли синелицые, взяли за волосы, сунули коленом в пах и уволокли.

В висках продолжали бухать звонкие молоточки, собственный пульс сбивал с мыслей, теснил дыхание. Медленно, очень медленно я опустил трубку на клавиши, открыл глаза, мутным взором поймал напряженный взор Гонтаря.

- С кем вы говорили?

- Что?

- Я спрашиваю, с кем вы говорили, босс?

- С ними.

Я произнес это таким тоном, что Гонтарь невольно потянулся к оружию.

- И что?

Ответить я не успел. В прихожей тоненько проиграла свадебная мелодия Мендельсона.

- Так… - я взялся за пистолетную рукоять «Стечкина». - Быстро ребятки откликнулись!

- Дверь стальная, - мгновенно рассудил Гонтарь. - Если нет специальной взрывчатки, так просто не вышибут. А на лестничной площадке тесно, - одной очередью всех положу!

- Это если их не взвод и не армия, - я бесшумно поднялся. - Не спеши, герой. Для начала определи, кто это.

В прихожей мы задействовали дверной монитор, и на экране тотчас высветилась одинокая фигурка.

- Надюха!.. - у меня отлегло от сердца. Включив селектор, я поинтересовался: - Ты одна?

- Одна, мое золотце, одна.

- Тогда заходи. Только в темпике! - дрожащей рукой я отвел массивный засов, щелкнул замком. Ужасающе громко дверь проскрежетала, выпевая тягостную ноту, и что-то зловещее почудилось мне в этом скрипе. Гонтарь настороженно приподнял автомат. уж он-то подобно Гансу и прочей моей охране отлично знал: двери в моих апартаментах никогда не скрипели.

Пока Гонтарь затворял дверь, управляясь с многочисленными замками, Надюха висела у меня на шее и, плачуще причитая, быстро, быстро щебетала:

- Что случилось. Ящер, миленький! Откуда эти казаки с матросами, пьяная солдатня? Я же помню, ещё вчера перед домом не было никакого памятника, а сегодня стоит!

Я гладил её по спине, мягко успокаивал:

- Поверь, это временно. Перевертыши, оптический обман. Просто не надо обращать внимания.

- Как временно? Что ты такое говоришь! А стрельба на окраине, а погромы в китайских кварталах - это что, тоже временно?

- Я же говорю: оптический обман.

- И виселицы - обман?

- Какие виселицы?

- Сегодня по плотинке проходила, видела. Какой-то генерал сидел на коне и командовал. В белых перчаточках, шашка длинная, с позолотой…

- Ну и что?

- А то, что людей по его приказу связывали и вешали на фонарях. Вдоль всего моста. Скручивали с изоляторов провода - набрасывали веревки и вешали. А двоим по рельсине к ногам привязали и в воду сбросили. Только пузыри пошли. Так страшно было смотреть!

- Зачем же ты смотрела?

- Я хотела уйти и не могла. Будто приковали к месту… А генерал такой вальяжный - в пенсне. Белая бурка, белый конь, папаха… - Надюха всхлипнула. - Говорят, какая-то доброармия. Ты можешь мне объяснить, откуда она взялась? И какая же это доброармия, если убивают людей?

- Доброармия - не от слова «добрый», а от слова «добровольно». Присядь, лапушка, - я ласково подтолкнул девушку к креслу. - Сейчас мы попьем кофейку, и ты подробно расскажешь нам обо всем увиденном. А после и мы с тобой поделимся новостями. Сообща, глядишь, что-нибудь придумаем.

Надюха забралась в кресло с ногами, набычившись, уставилась на Гонтаря.

- Он так и будет держать меня на прицеле?

- Брось, Гонтарь, - я поморщился. - Я же тебе о ней рассказывал.

Телохранитель смущенно опустил ствол АКСУ.

- Пардон, мэм. Нервишки… - Он снова расположился на диване, кованные свои каблуки выставил на журнальный столик.