Тут Розмари подошла к сыну почти вплотную.

— Лукас, я всегда гордилась тобой, — заявила она. — И я хочу, чтобы ты понял: я люблю тебя даже тогда, когда, как мне кажется, ты поступаешь дурно. Сейчас ты заблуждаешься. Жизнь куда сложнее, чем тебе представляется. Но ведь ты обитаешь в придуманном, сказочном мире.

Лукас жестом остановил ее.

— Когда-то и Джесс говорила мне нечто подобное, — пробормотал он.

— И она была права, — кивнула Розмари. — Не все так счастливы, как ты. На жизненном пути многие из нас оступаются и потом вынуждены платить за свои прегрешения. Но это не значит, что мы испорчены до мозга костей. Ты смотришь на Мэта и видишь лишь пьяницу и распутника, но неужели тебе не встречались и другие люди, которых…

— Я понимаю, матушка, вы говорите о Руперте, — произнес с горечью Лукас. — Но мне и в голову не приходило, что он покончит с собой. Его жена была потрясена случившимся не менее остальных…

Лукас замолчал, и Розмари продолжала:

— Думаю, я сказала тебе достаточно. Если ты не возражаешь, за своими вещами я пришлю позже. И не тревожься за меня. Я знаю, что ты не любишь Мэта, но не сомневайся: он сумеет сделать меня счастливой. Впрочем, это не самое важное. Главное, чтобы он сам был счастлив, но это уж моя забота. Прощай, дорогой. Мне будет очень недоставать всех вас. — И она со слезами на глазах направилась к двери.

Она почти вышла из комнаты, когда Лукас наконец пришел в себя и торопливо нагнал ее.

— Матушка, — проникновенно сказал он, — вы всегда будете желанной гостьей в любом из моих домов. Она печально покачала головой.

— Как я смогу навещать тебя, если Мэт, подобно собаке, должен будет дожидаться меня у дверей? — спросила она. — Ведь мой сын по-прежнему считает его негодяем. А я не хочу и не стану обижать старого друга.

И она ступила на порог. Лукас преградил ей путь.

— В чем дело, сынок? — спросила она удивленно.

— Дело в том, что я уже давно не считаю сэра Мэтью негодяем! — заявил он.

— Неужели? — И она пристально посмотрела на него. — Я только повторяю твои собственные слова.

— Да, когда-то я и впрямь так думал, но теперь… — от волнения Лукас не смог закончить фразу.

— Что — теперь? — полюбопытствовала Розмари.

Лукас помолчал, а потом медленно проговорил:

— Я ничего не знаю, матушка. Я запутался. Но мне кажется, что сейчас правда на вашей стороне.

— Я не совсем понимаю тебя, — озабоченно заметила Розмари. — Лукас собрался с духом и выпалил:

— Я не утверждаю, что мы с сэром Мэтью непременно станем неразлучными друзьями, но если вы с ним поладите, то я с радостью пожму ему руку.

Розмари обняла его и разрыдалась.

— Вас, должно быть, зовут Брим, — мягко обратилась она к одному из них. — Сэр Мэтью много рассказывал о вас.

Взгляд слуги заметно потеплел.

— Да, мэм, это мое имя. Благодарю вас, мэм, — сказал он, сгибаясь в почтительном поклоне.

— Так вы говорите, его сейчас нет дома? — осведомилась еще раз Розмари Уайльд.

— Совершенно верно, мэм, — ответил Брим.

— Что ж, значит, мне придется подождать его в библиотеке, — заявила Розмари решительным тоном.

Предъявив таким образом свои верительные грамоты, она величественно прошествовала мимо изумленного слуги к единственной запертой двери, выходящей в этот огромный квадратный холл.