— Мэт, ты не дал мне возможности ответить тебе, — проговорила она. — Впрочем, ты и не спрашивал. Ты скорее упрекал. Я не заговорила с тобой на похоронах Руперта лишь потому, что не могла спокойно смотреть на тебя. Ты так изменился, Мэт! Если бы я подошла к тебе, я наверняка бы расплакалась. Ты выглядел таким несчастным, таким… одиноким, что у меня ныло сердце от сострадания.

Он уставился в пол, Розмари же смотрела на свои стиснутые руки.

Потом она продолжила:

— Думаю, для тебя не секрет, что я всегда старалась следовать правилам приличия.

Его ответ прозвучал хотя и грубовато, но искренне:

— Да уж, в этом мне пришлось убедиться на собственной шкуре.

— Меня есть за что упрекать, но в главном я себе не изменила… — сказала она.

— Роди, к чему ты клонишь?! — почти прокричал он. Она улыбнулась.

— Терпение, Мэт, терпение. Когда я сегодня увидела тебя, то поняла, что нет на свете человека, который бы больше нуждался во мне, чем ты, — ответила она и улыбнулась. — Когда-то я потеряла тебя…

Он поднял глаза и вопросительно посмотрел на нее.

— Прежде я не осознавала этого, — продолжала она. — Я всегда чувствовала себя виноватой в том, что произошло тогда между нами, и это чувство вины ослепляло меня и мешало видеть, чем я обязана тебе. Всю свою жизнь я выполняла долг, и это было мучительно трудно. А с тобой мне трудно не будет. Да-да, с тобой мне будет легко, потому что я стану прислушиваться к своим чувствам. Я хорошо усвоила урок и не хочу снова потерять тебя. Ты меня понял?

— Нет, — сказал он довольно резко, но почти не сердито.

— Что ж, — вздохнула она, — тогда я кое-что добавлю. Сегодня я объявила своему сыну, что не войду в его дом если и ты не будешь там принят. Я сказала, что никогда не оставлю тебя и что, если он станет возражать против этого, я навсегда разлучусь с ним. И он ответил, что мечтает пожать тебе руку. Вот как обстоят дела, Мэт.

— Но ты пришла ко мне вопреки его желанию? — хрипло спросил сэр Мэтью.

— Да, мне показалось, что он бы предпочел, чтобы я осталась дома. Однако я выбрала тебя, Мэт, — заявила Розмари. — И мы сможем пожениться, как только ты захочешь. Куда пойдешь ты, туда же направлюсь и я. Я обещаю быть тебе преданной и любящей женой.

— Роди… — Тут его голос прервался. — О Роди! — И он обнял ее.

В эту минуту в библиотеке появился Брим с подносом, на котором дымилась чашка кофе и стояло блюдо с бутербродами. Увидев несколько странную сцену, он замер в изумлении, затем поскорее избавился от подноса, поставив его на стол, сделал изящный пируэт и незаметно выскользнул вон. Его лицо украшала широкая улыбка.

Положив сверток на стол, Элли сказала:

— Возвращаясь сегодня из Хокс-хилла, я видела двух наших голубков. Тебе не кажется странным, что пожилые люди могут быть так счастливы вдвоем? Представляешь, они держались за руки и прогуливались по дорожке для верховой езды.

— Сэр Мэтью и Розмари не такие уж пожилые, — ответила Джессика. — Влюбляться можно в любом возрасте. А то, что они держались за руки, умиляет меня до слез.

— Но я никогда не замечала, чтобы вы с Лукасом ходили, взявшись за руки. Это письмо от него? — Элли не удержалась от любопытства.

— Да. Оно пришло с утренней почтой, — ответила Джессика.

— И что же он пишет? — спросила девушка.

— Ему кажется, что Белла никогда уже не вернется в Челфорд, — передала Джессика последнюю новость.