— Рози, — сказала она, — Элли очень молода. Это скоро пройдет.

— Дай-то Бог — вздохнула мать Лукаса. — Чем скорее, тем лучше. Но боюсь, неприятностей нам не избежать.

Но девушка, казалось, не обращала внимания на своего спутника. Она разглядывала большой шатер, разбитый на лужайке, где вскоре должны были подать ужин, дорожки, освещенные разноцветными лампионами, и гулявшие по ним пары, подобно ей и Лукасу вышедшие в парк подышать свежим воздухом.

— Что-нибудь случилось, Джесс? — обеспокоенно спросил Лукас. — Почему у тебя такой странный взгляд?

— Какой взгляд? — весело бросила она.

— Я не знаю, как это сказать, но я много раз обращал внимание на этот твой странный взгляд, — пытался пояснить Лукас. — Иногда ты смотришь задумчиво и изучающе, иногда в твоих глазах я вижу тоску.

Она сделала над собой усилие и рассмеялась, но почему-то смех не зазвучал весело.

— Мне интересно разглядывать Хэйг-хаус, — сказала она. — Я с любопытством смотрю на все и всех. Разве это странно для человека, который потерял память?

— Ты ищешь что-то знакомое, не так ли, Джесс? — строил догадки молодой человек. — Что-то такое, что ты сможешь узнать? Что поможет тебе вернуть память? Может, чье-то лицо напомнит тебе о прошлом? А может — место? Или ощущение, что ты когда-то уже здесь побывала или видела это?

Его проницательность удивила Джессику. Именно все это она и искала. Так всегда происходило с ней, когда она видела новые лица и новые места, переступала порог незнакомого дома. Она отчаянно искала кончик нити, ухватившись за который смогла бы вы браться из лабиринта неизвестности, куда попала не по своей воле. Но это было не все. Она искала человека, которому принадлежал ее Голос.

Вспомнив об этом, она внутренне содрогнулась. Ведь именно об этом только что сказал Лукас. Если бы Эти слова произнес кто-нибудь другой, в ней немедленно проснулись бы подозрения. Казалось, Лукас читает ее мысли — как и Голос.

Усилием воли она заставила себя отбросить прочь все сомнения. Ее Голос никогда не поступает столь прямо и откровенно. Он позаботится о том, чтобы не вызвать у нее подозрений. Если только не решится испытать ее. Но это не Лукас. Она отказывалась верить в то, что это мог быть Лукас.

— Ответь мне, Джесс. Почему ты молчишь? — Вопрос Лукаса вернул девушку к действительности.

Она изобразила радостную улыбку и весело сказала:

— Я на балу, не так ли? На первом балу в своей жизни… Я отказываюсь говорить сегодня о серьезных вещах.

Джессика вдруг показалась Лукасу невероятно хрупкой и беззащитной. Никогда еще он не видел ее такой. Огромные серые глаза девушки, смотревшие прямо ему в лицо, говорили больше, чем хотелось бы ей самой. Этот красноречивый взгляд вызывал в молодом мужчине сильнейшее желание заключить девушку в объятия и унести подальше от этого дома, от этой толпы людей, туда, где никто не смог бы причинить ей вреда. Лукасу хотелось заверить ее в том, что у нее непременно будут другие воспоминания, счастливые и радостные, если только она позволит ему позаботиться о ней.

— Ты совершенно права, Джесс, — ответил он с улыбкой. — Не стоит тратить вечер на серьезные разговоры, тем более портить настроение самой милой, самой прелестной девушке на этом балу.

То ли его слова, то ли тон голоса, то ли мягкость его взгляда позволили Джессике расслабиться, и неожиданно она почувствовала уже знакомое легкое головокружение. Она была счастлива.

— Ах, как бы мне хотелось, чтобы сестры и мальчишки могли побывать здесь, — задумчиво проговорила она.

— Почему? — удивился Лукас.