Глаза Лукаса обежали изгибы женского тела и задержались на впадинке между нежными холмиками грудей. А потом взгляд мужчины встретился со взглядом девушки. Джессике понадобилось время, чтобы осознать, что блеск в глазах Лукаса означал подлинный восторг. Она позволила себе вздохнуть с облегчением. Теперь непременно все будет хорошо.

Джессика изящно присела в реверансе, и он поклонился в ответ. В тот самый момент на лестнице появились монахини, возбужденно переговариваясь, и Джессика быстро проскользнула мимо Лукаса к Джозефу, который накинул ей на плечи темный бархатный плащ.

— Ох, Джозеф, — тихо сказала она, — у тебя не найдется мудрых слов, которые подбодрят меня перед Этим испытанием?

— Пожалуй, найдутся, — задумчиво произнес он.

— И что же ты скажешь мне? — прошептала она. Он шутливо погрозил ей пальцем.

— Помни, веди себя достойно и… будь настороже.

Он одарил ее своей беззубой доброй улыбкой, и у Джессики на сердце стало легко и покойно. Она кивнула, и все направились во двор. Лукас шел первым, направляясь к своему экипажу, за ним следовала Джессика, за которой семенили монахини, мать Лукаса, жена викария и Джозеф.

Уже наступили сумерки, и Джессике казалось, что она слышит пение соловья, устроившегося высоко в ветвях старого дуба. Беспокойство утихло. Этот вечер, которого она так давно ждала и к которому так тщательно готовилась, нужен был ей для того, чтобы…

Вдруг она явственно услышала скрип окна. О да, она знала, что ей не удастся уйти из дома незаметно. Эти маленькие чудовища только и ждут подходящего момента, чтобы насолить ей, да еще на глазах у всех.

— Сестра Марта! Сестра Марта! — послышалось сверху. Это был голос Пипа.

Изобразив на лице улыбку, Джессика повернулась и посмотрела наверх, на окно спальни Пипа, и поразилась, увидев в каждом окне мальчиков. Лица шалунов озаряли радостные улыбки.

— В честь сестры Марты — ура! — во всю мощь своих легких прокричал Пип, подавая знак друзьям.

— Ура! Ура! Ура! — раздалось из окон верхнего этажа.

— Я присоединяюсь к ним, — прошептал Лукас на ухо девушке.

— Спасибо, — краснея, ответила Джессика. — Они — настоящие ангелочки, — прошептала она, садясь в экипажей.

По дороге в Хэйг-хаус она почти успокоилась. Лукас был предельно вежлив и внимателен, он показывал ей интересные места, мимо которых они проезжали, и Джессика забыла про свои страхи. Лукас, улыбаясь, рассказал, как дулась Элли, которой пока не разрешалось танцевать на балу, — ее считали совсем девочкой, и она обиделась. В остальном все было хорошо.

Проехав через реку по старому мосту, они оказались на монастырской дороге и вскоре попали в вереницу экипажей, спешащих на бал в Хэйг-хаус.

— А вот и дом Руперта, — сказал Лукас, и Джессика высунулась в окошко экипажа, чтобы увидеть достопримечательное сооружение, о котором слышала, что оно едва ли не самое знаменитое и старинное в округе.

Дом возвышался на крутом холме, у подножия которого текла река, и в сумерках окна его светились, словно огни маяка.

При виде этого великолепного дома все опасения Джессики вновь ожили, и она нервно вздрогнула. Лукас наклонился к девушке и успокаивающе погладил ее по руке.

— Я уверен, — произнес он, — что ты станешь королевой бала.

Девушка сидела между матерью Лукаса и Анной Ренкин, своими наставницами и постоянными спутницами в течение последних двух недель, которые сопровождали девушку сегодня на ее первом в жизни балу.