Анна наклонилась к девушке.

— Ты знаешь, Джесс, что эти розы названы в честь Беллы? — спросила она, указывая на огромную вазу, полную благоухающих цветов.

Джессика обвела взглядом бальную залу. Стены от пола до потолка были задрапированы белым атласом, создававшим контрастный фон для букетов ярко-малиновых роз. Всюду сновали ливрейные лакеи, одетые в ярко-малиновые сюртуки и белые атласные панталоны. На головах у них красовались пышные 6е-лые напудренные парики.

— Это новый сорт роз, который вывел сам Руперт, — продолжала Анна. — Он обожает заниматься Этим делом.

Джессика понимала, что Анна проверяет ее умение вести легкую светскую беседу, поэтому, улыбаясь, ответила:

— Как это мило…

Больше ничего она сказать не могла, хотя прекрасно сознавала, что от нее ждут соответствующего восторга и, разумеется, похвалы хозяйке. Однако все, что она думала о Белле, вряд ли понравилось бы ее покровительницам, и Джессика промолчала. Говорить можно было только о Руперте.

— Но, — судорожно ища вдохновения, продолжила она, — меня это не удивляет. Белла, должно быть, очень счастлива, что имеет такого преданного и любящего мужа.

Обе компаньонки Джессики улыбнулись, довольные ее ответом, и вернулись к прерванному разговору о беременности старшей дочери Анны. Джессика не возражала — она знала, что светские разговоры нужны для знакомства и поддержания беседы с посторонними, друзья же, как всегда, вольны сплетничать, или говорить о собственных делах, или даже не обращать внимания друг на друга. Это не должно никого беспокоить и тем более обижать.

Эта мысль заставила ее поднять взгляд на галерею, где Лукас провел большую часть сегодняшнего вечера. На этот раз его там не оказалось. О, если бы только он появился в бальной зале, она была бы готова съесть Эти розы Беллы вместе с шипами и таким дурманящим сладким запахом. Сегодня он танцевал только один танец, и это был вальс, которым они с Беллой открыли бал.

О нет, Джессика, разумеется, не ожидала, что он будет ухаживать за ней. Мать Лукаса предупредила ее, что джентльмен не должен танцевать с одной дамой более двух раз за один вечер. Но ведь мог же Лукас попросить ее хотя бы на один танец? Возможно, он не заметил, что она одета не в какое-нибудь поношенное платье, а в настоящее творение самой модной лондонской портнихи, подол которого к тому же монахини украсили чудесной вышивкой — белой виноградной лозой…

Сестры так волновались, когда готовили это платье и одевали Джессику на бал. Она знала, с каким нетерпением они ждут ее возвращения и рассказа обо всем, что происходило на балу, особенно же жаждут услышать, о чем она разговаривала с лордом Дандасом. Они потребуют передать им буквально каждое его слово. Ведь сестра Эльвира и сестра Долорес были такими романтичными! И они явно путали Лукаса с благородным принцем. Ха! Они бы пережили настоящее потрясение и разочарование, если бы узнали о том, что Лукас целовался с Беллой. Правда, они бы пережили такой же восторг, узнай, что Лукас целовал и ее.

— Ты всегда шевелишь губами, когда о чем-то думаешь? — совсем рядом прозвучал насмешливый голос, и Джессика, вздрогнув от неожиданности, подняла глаза на Лукаса.

Он, как всегда, приблизился бесшумно и, как всегда, в самый неподходящий момент. Она как раз вспоминала, как он целовал ее, и теперь при виде его сердце девушки учащенно забилось, во рту у нее вдруг пересохло, а щеки окрасил румянец смущения.

Брови Лукаса удивленно приподнялись.

— Может быть, ты молилась и я появился некстати? — сказал он, и глаза его насмешливо сверкнули.