Песцов трое суток ездил по дальним участкам леспромхоза и досрочно был отозван Стоговым.

- Да вот соскучились по тебе... - ответил Стогов. - Бюро хотим собирать.

- По какому вопросу?

- Сенокос начался. Но об этом после. Как наши лесорубы?

- Все так же... И лес калечат, и людей мучают.

- Ты опять за свое?

- Это уж, извините, не мое, а наше... Расследовал я один печальный случай. По весне жена умерла у кузнеца на "Горном". И обвиняли фельдшера. А фельдшер тут ни при чем.

- Кто же виноват?

- Мы с вами, Василий Петрович.

- Любопытно! - Стогов встал из-за стола, подсел к Песцову на диван. Не часто приходится слышать, как тебя обвиняют в смерти. Ну, ну?!

- Аппендицитом заболела... Вроде и болезнь пустяковая... Везти на операцию - дороги нет. А река вскрылась. Трактор послали... Уложили на волокушу больную да фельдшера. Сквозь тайгу день и ночь - сутки прочь... А на вторые сутки она и скончалась на этой самой волокуше. Так при чем же здесь фельдшер?.. Девчонка двадцати трех лет! Это мы виноваты. Дороги до сих пор не построили. А люди живут там уже десять лет!

- Да, Матвей! Временная трудность, - вздохнул Стогов.

- Для нас с вами, Василий Петрович, временная трудность. А для кузнеца какая же она временная?

- Н-да... - Стогов откинулся на спинку дивана, закурил.

Песцов, подперев подбородок, смотрел на свои забрызганные грязью сапоги.

- У одного народа, кажется у немцев, есть хорошая пословица - дороги определяют степень культуры и благосостояния, - сказал Песцов, как бы вспоминая что-то свое...

- Ну что ты хочешь, Матвей! Мы же с тобой, в конце концов, не строители дорог. И финансами мы не распоряжаемся.

- То верно. Но вот на том дальнем участке есть начальник, Редькин Николай Митрофанович.

- Неплохой работник.

- Да, нами не раз отмечен. Каждый год ему отпускают деньги на строительство дороги. Но он ее не строит.

- Почему?

- По двум причинам: во-первых, и это главное, некогда! План надо выполнять, и во-вторых, - без дороги удобнее выполнять этот же план.

- То есть? Не понимаю.

- Сплавлять можно только легкие породы - кедр, пихту, ель... А береза, ясень, дуб тонут. Поэтому их оставляют на корню... Мелочь! А рубят, гоняются только за кедром: он потолще да повыше. Как повалят одну кедровину - сразу кубов десять. Полнормы есть! Такой кедр упадет сам и вокруг десяти березкам да ясеням макушки посшибает. Наплевать! Пусть гниют.

- Но ведь за это штраф платят.

- Правильно! Из государственного кармана берут и кладут в тот же карман. Фокус-покус. А за перевыполнение плана премию дают уже в карман Редькину... И мы его хвалим - передовик! А он оставляет после себя гиблые места, где ни птицы, ни зверя, ни рыбы... Не лес и не порубка, а сплошной залом...

- Это, Матвей, взгляд со стороны. Нам вроде виднее и все проще кажется, легче. А вот посади нас на его место и дай нам его план, мы запоем другим голосом.

- Так в том и беда, что у нас голоса меняются согласно занимаемому месту, выданному заданию, плану и прочая и прочая...

- Да пойми ты, государству важнее получить лес именно сейчас, когда ждут его гигантские стройки... Сейчас, а не завтра, когда будут проложены дороги. В строительстве коммунизма фактор времени стоит на первом месте. А издержки производства неизбежны. Но они окупятся быстротой процесса созидания.

- Раньше об этом говорили проще, - усмехнулся Песцов. - Лес, мол, рубят - щепки летят. Теперь для вас издержки производства окупаются быстротой, так сказать, процесса созидания. Показатели!.. А во что это обходится земле, лесу, людям, наконец? Это нас часто не интересует. Вот что отлично понимает Редькин. Далеко пойдет этот Николай Митрофанович...

- Не знаю, как Редькин, а ты не всегда понимаешь, что мы живет не в безвоздушном пространстве.