Фелиция заснула поздно, но сейчас проснулась от шума, поднятого отцом, конечно, ей назло. Графиня Мария Ямпольская зажгла свечу на прикроватном столике. Она спала очень чутко и пробуждалась от малейшего шороха.

— Мамочка, снег выпал. Локтя два, не меньше!

— Влад, я же просила не называть меня мамочкой.

— Принести чего-нибудь? Поесть, попить?

— Спасибо, ничего не надо.

— Хоть чуть-чуть бы поела. Lepszy rydz niz nic. Попозже в местечко поеду.

— Зачем?

— С евреями поговорить.

— О чем тебе с ними говорить?

— А с кем еще тут поговорить можно? Наши поляки только слезы лить умеют. Надоели хуже горькой редьки. Еврей хотя бы пытается у меня грош вытянуть. Они не гниют заживо. И не хвалятся с утра до вечера своей родовитостью…

— Надеюсь, Бог тебя простит за твои слова.

— Что тебе привезти из города? Апельсин, может?

— Не надо мне апельсина…

Промахнувшись в зайца, граф пошел запрягать маленькие сани. (Для больших нужна была четверка лошадей.) Войцех хотел помочь, но граф не позволил. Он надел тулуп и папаху, чмокнул в лоб жену и уехал. Графиня знала, к кому он так торопится. Она взяла со столика Библию и стала вслух читать псалмы. Святые слова говорили о богобоязненном бедняке, которого преследуют злодеи, окружают его, скалят зубы, словно псы, и пытаются его проглотить. Разве она, Мария, не подобна этому бедняку из библейских времен? Люциан мертв, Юзеф скитается где-то в Англии, Фелиция засиделась, поместье конфисковано, ее муж Владислав («Богом данный супруг») ей изменяет. На стихе «Ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня» графиня тяжело вздохнула. Стало больно в груди. Да, всемогущий Господь остается с человеком, даже когда все потеряно. Графиня читала и плакала. Обычно, стоило ей выплакаться, как сразу становилось легче на душе, но в этот раз боль не отпускала. Графиня закрыла святую книгу и поцеловала крест на переплете. Позвонила. Вошла Барбара.

— Няня, позови Фелицию.

— Сию минуту, ваше сиятельство.

Фелиция вошла в комнату.

— Сядь, дочь. Вот сюда.

— Спасибо, мама.

— Фелиция, я буду говорить прямо. Ты уже не ребенок. Твоя мать не вечна. Чувствую, силы у меня убывают с каждым днем. На твоего отца надежды мало. Я полагала, лишения просветлят его душу, но она только глубже погрузилась во тьму. Что будет, когда я умру? Он пустится во все тяжкие, опозорит и себя, и вас.

— Мама, ты поправишься.

— Дай Бог. Но… Открой мою сумку. Найди в ней ключик.

— Зачем?

— Делай, что говорю. Да, этот. Теперь открой нижний ящик секретера. В самом низу, справа. Так. Там шкатулка. Достань ее и дай сюда.

Фелиция подала матери шкатулку черного дерева, инкрустированную слоновой костью. Графиня подняла крышку. В шкатулке лежали жемчужные ожерелья, броши, заколки, браслеты, серьги и перстни с бриллиантами. Драгоценные камни сверкнули разноцветными искрами.

— Здесь все, что у меня есть. Теперь это твое. Драгоценности достались мне от родителей. Не хочу, чтобы они попали в руки к нему. Он все растранжирит. Хелена — тоже моя дочь, я ее люблю, но она не такая беспомощная, как ты. Она вся в отца, а ты такая же, как я. Забери все. Отдашь ей только одно небольшое ожерелье. На ее свадьбу, не раньше. Остальное спрячь. Надеюсь, даст Бог, ты еще встретишь достойного человека. Если что, эти драгоценности тебе помогут.