Он бодрился, но беспокойство не проходило. «Что я делаю? — недоумевал Азриэл. — Как я храбрости набрался, как решился на такой шаг? Я же всегда был таким осторожным! А Ольга — как она-то согласилась?» Он купил обручальное кольцо и носил его в кармане жилета. Как только они приедут в Берлин, Ольга снова станет еврейкой и они поженятся по закону Моисея и Израиля. Будут стоять под свадебным балдахином, он — жених, она — невеста. Они с нетерпением ждали этого радостного события, их любовь разгорелась с новой силой. Днем они занимались сборами, а по ночам целовались, ласкали друг друга, фантазировали. Ольга мечтала о свадебном платье, ведь когда она выходила за Андрея, ей и надеть-то было нечего. Она приготовила для Азриэла подарок, но держала это втайне. Ольга выглядела усталой, но помолодевшей. Украдкой она заглядывала в молитвенник и книги об иудаизме. Таких книг, на русском и польском, у Азриэла было немало. То ли в шутку, то ли всерьез она стала называть себя Лией. Ей давно были в тягость и православие, и незаконное сожительство. Когда они будут за границей, Ольга наладит отношения с родными. Она уже написала им несколько писем, где намекнула, что возвращается к еврейству. Писать об этом открыто было слишком рискованно, ведь по российскому закону возвращение в еврейскую веру запрещено.

Сколько всяких мелочей, и ни о чем нельзя забыть! Ольга собиралась взять с собой постельное белье и всю одежду, Азриэл — самые нужные книги и инструменты. Багажа набиралось все больше. Они даже не замечали, что у них так много разных вещей, а теперь их надо собрать и упаковать. Страшно становилось от одной мысли, что на таможне придется все это распаковывать. Азриэл думал о праотце Аврааме. Теперь понятно, в чем заключалось испытание, когда Господь сказал ему: «Пойди из земли твоей». Но Аврааму не нужно было ехать поездом, у него были рабы и служанки. Пастухи гнали его стада. Праматерь Сарра, наверно, сидела на верблюде. Исаак тогда еще не родился. У Агари и Измаила тоже были слуги. Весь день шли по равнине, а вечером разбивали шатры. Вдруг Азриэл затосковал по тем далеким временам. Разве не странно, что через четыре тысячи лет другой еврей собирается в такой же путь? Но действительно ли жил когда-то такой Авраам? А он, Азриэл, — его потомок? И почему Авраам покинул Ур Халдейский? Потому что Бог приказал? А ведь Азриэл не закрыл бы кабинет, если бы не прочитал об этом в одной небольшой книжке. Миллионы евреев, сотни миллионов христиан и магометан строят свою жизнь на этой книге, которую приверженцы библейской критики рвут в клочья, находят в ней ошибок и противоречий больше, чем букв…

Напевая и насвистывая, Азриэл разбирал бумаги. Выдвинул ящик стола, и вдруг в руки попался договор о помолвке. Подпись: Шайндл Якоби. Азриэл долго стоял, глядя на пожелтевший листок. Бумага, чернила — вот они, а руки, которая поставила подпись, уже нет. Ну а душа? Азриэл вспомнил слова Фелиции. Мирьям-Либа встретила ее там… А вдруг и правда? Почему немного чернил могут остаться, а душа должна исчезнуть? Почему какой-нибудь обрывок веревки может дойти до нас со времен Иосифа, а от самого Иосифа не должно остаться ничего? Почему Бог позволяет какой-нибудь сандалии, глиняному горшку, погребальной колеснице, вазе существовать дольше, чем человеческому духу? Где логика? И где милосердие? Азриэл должен вооружиться верой. Нельзя везти с собой в Землю Израиля этот скептицизм, эту тоску. Если бы Авраам не верил, кто бы теперь знал, что какой-то Авраам вообще жил на свете?..

«Я должен все построить на том, — сказал себе Азриэл, — что есть Бог и бессмертная душа, награда и наказание. Без веры я заблудился, уже сейчас, при жизни. Надо изо всех сил стараться укрепить ее в себе. Что без веры Святая Земля? Как без веры оставаться евреем? Зачем вообще жить?»

Вошла Ольга.