— Этот день будет отмечен как начало гибели Шотландии.

Теперь никаких переговоров об унии не будет…Только договор между двумя группами, назначенными и управляемыми английскими министрами.

Все было кончено.

Шотландия потерпела поражение.

Долгая борьба за независимость была принесена в жертву самой низкой алчности, и все, кто той ночью собрался у «Стайлза», больше ни о чем не могли говорить. Некоторые шептались, как на похоронах, другие требовали мести. Многие просто молчали, до сих пор пребывая в кошмарном, мучительном оцепенении.

Некоторые из присутствующих попытались предложить парламентские обструкции, чтобы хоть как-то нейтрализовать гибельные последствия голосования, но даже эти несколько человек понимали, что это не что иное, как тактика проволочек. Что сделано, то сделано, и Англия поглотит Шотландию без всякой надежды на перемены к лучшему.

Во время этой странной заупокойной службы по Шотландии Робби упорно молчал, слишком убитый горем, чтобы участвовать в разговорах. Не только его страна раздавлена пятой Англии, но и личная жизнь лежала в руинах. Теперь Шотландией станут управлять люди вроде Куинсберри и Аргайлла. Будут прибирать к рукам государственные деньги. Раздавать должности и титулы за деньги и услуги. Смогут самым законным образом насиловать страну. А вот Каллум Марри, возможный отец ребенка Роксаны, попал в милость к графине Килмарнок. Возможно, даже сейчас уговаривает ее выйти за него замуж, — омерзительная мысль.

Такая черная полоса заставила Робби серьезно задуматься о жизни отшельником. И пока вокруг шумели то едкие, то скорбные тирады, он решал, не стоит ли удалиться в одно из самых дальних своих поместий, где его никто не потревожит.

Ближе к утру он собрался уходить, и Джонни немедленно вскинул голову:

— Когда едешь на север?

Каким бы загадочным ни казался вопрос, Робби понял его.

— Позже, — уклончиво ответил он.

— Когда «позже»?

— Пока не знаю.

— Тебе нужно что-то решать, — заметил Джонни таким тоном, что Дэвид и еще несколько человек недоуменно уставились на него.

— Возможно, не мне, — язвительно пробормотал Робби.

Глаза Джонни предостерегающе сверкнули, однако голос оставался обманчиво мягким:

— Если мы не увидимся до твоего отъезда, желаю счастливого пути.

— Я пока что иду домой спать, но спасибо за добрые пожелания, — пробурчал Робби.

Но он не сразу поехал домой. Слишком тревожными, слишком мучительными были мысли. Вместо этого он долго гулял по улицам и переулкам города, пытаясь взять себя в руки, разобраться в происходящем, понять, есть ли у него выход. И если он отправится к Роксане, захочет ли она его видеть? Захочет ли он видеть ее? Снова и снова пресмыкаться перед ней? А если захочет, какие гарантии, что Роксана простит его? Если он, как предлагает брат, отправится на север и сделает ей предложение, согласится ли она стать его женой?

За несколько недель их разлуки она появлялась в обществе под руку с разными мужчинами, чаще всего с Каллумом, но не только с ним. Она не выглядела опечаленной или убитой горем. Но как же жалок и несчастен он без нее. Черт! Жаль, что он недостаточно трезв, чтобы понять собственные эмоции. А может, недостаточно пьян? Наверное, последнее, решил Робби, как теперь бывало все чаще. Нужно выпить.

Направившись к дому, он зашагал по Хай-стрит.