Робби опустил руки.

— Нам нужны адвокаты, чтобы составить соглашение? После всех юридических маневров в Эдинбурге за последние несколько лет я почти не в силах торговаться.

— Адвокаты не могут принимать за тебя решения.

— Мы опять вернулись к прежнему, — вздохнул Робби, вставая и подходя к окну. — Я обязан каяться и извиняться, а ты станешь решать, истинно ли мое искупление. — Он выглянул во двор и снова повернулся к ней. — А сама? Каким образом ты участвуешь в этих событиях? Каллум, ребенок и, возможно, Аргайлл?

— Не смей обвинять меня в связи с Аргайллом! — взвилась Роксана, хотя при этом предательски покраснела. — Во всем остальном я, разумеется, замешана.

— Спасибо и на этом.

— Тебе не следовало приезжать. Мы прекрасно обходились без тебя.

— Я не могу обходиться без тебя. И будь честной, Роксана, ты несчастлива с Каллумом. Верно?

Ей бы солгать, отослать его в Эдинбург. Как просто все будет, если она так и сделает.

Не дождавшись ответа, он сказал:

— Я всегда больше всего любил в тебе эту прямоту, дорогая. Вместе с тысячью других качеств, которые и позволяют мне любить тебя. Не можем ли мы начать переговоры с утверждения, что любим друг друга?

— Любить тебя легко. А вот все остальное — трудно.

Он стоял неподвижно, позволяя ее словам исцелить и утешить его, растопить все несчастья последних недель.

— Почему бы не рассмотреть каждую трудность отдельно, чтобы разбираться в них по очереди? — предложил он.

Роксана с сожалением улыбнулась:

— Ты ведешь себя как взрослый человек.

— Хочешь сказать, что обычно я выгляжу незрелым юнцом? — шутливо осведомился Робби.

— Возможно, мы оба вспыльчивы.

— Я хочу жениться на тебе сегодня. И к черту все проблемы! Мы их решим… с помощью детей. А они кажутся мне чрезвычайно здравомыслящими.

Он широко улыбнулся.

— Потому что любят тебя?

— Конечно.

Роксана рассмеялась.

— Так-то лучше. — Он в три больших шага пересек комнату и схватил ее в объятия, прежде чем она успела запротестовать. — Я так люблю, когда ты смеешься! Хотя я люблю тебя всякой! — пробормотал Робби, уводя Роксану к кровати.

— Не нужно, Робби, — остерегла она.

Робби, слегка поколебавшись, подошел к стулу, уселся и усадил ее к себе на колени.

— Не знаю, насколько это лучше, — упрекнула она, ощущая, как его плоть мгновенно ожила.

— Называй это компромиссом, — хрипло пробормотал он.

— Я серьезно, — нахмурилась Роксана, сурово глядя на него. — Постель — вовсе не решение всех наших проблем!

Робби решил не возражать.

— Могу я по крайней мере поцеловать тебя?

— Нет.

Он понял, что Роксана совершенно серьезна, и потому предпочел заговорить о другом:

— Расскажи о малыше.