— Я хочу, чтобы мне навесили новую дверь! — резко бросила Роксана. — И требую извинений!

— Разумеется, — кивнул Куинсберри, гадая, уж не страдает ли Агнес старческим слабоумием.

Эта история быстро превращается в фарс. Но как раз когда он уже был готов извиниться, на глаза ему попались мужские перчатки, лежавшие рядом с кроватью. Подойдя ближе, он нагнулся и поднял перчатки:

— Ваши?

Перчатки были из черной замши и подбиты мехом, чтобы уберечь руки от вражеских шпаг.

— Насколько я помню, нет.

Сердце Роксаны бешено колотилось, но она вынудила себя говорить спокойно.

— Я была права, — прокудахтала Агнес. — Не так уж я безумна!

Куинсберри, проигнорировав ее выпад, вкрадчиво заметил:

— Перчатки какого-то друга, разумеется?

— Разумеется, — подтвердила Роксана, стараясь не отводить взгляда.

Куинсберри поднес перчатки к носу и осторожно понюхал:

— Лимон и сандаловое дерево. Из Леванта. — Он тяжело вздохнул: — Боюсь, мои люди должны обыскать покои, поскольку появилась причина. — Он взмахнул перчатками. — Надеюсь, вы понимаете.

— Что же, если это так необходимо… — пожала плечами Роксана, опустив пистолет.

Кажется, она достаточно сумела потянуть время, чтобы дать Робби возможность скрыться.

— Они найдут твоего любовника, — восторженно пробормотала Агнес, — а потом повесят на твоих глазах!

— У вас галлюцинации, Агнес. Здесь нет никого, кроме меня.

— Отродье Карров присылает тебе такие страстные письма, — издевалась свекровь. — Как же он страдает по своей Рокси!

Старая ведьма была все еще одета в бальное платье. Значит, вместо того чтобы спать, она шпионила!

— Как мне известно, — небрежно бросила Роксана, не собиравшаяся обмениваться оскорблениями с Агнес, — он сейчас живет в Голландии.

Через несколько минут в комнате снова появился Куинсберри в сопровождении солдат.

— Никаких следов.

— Осмотрите простыни. Вы сразу найдете доказательство того, что он здесь был, и за одно это следует послать мою шлюху-невестку в Толбут, за укрывательство государственного преступника.

— Если кто-то посмеет притронуться к моим простыням, Агнес, я пущу вам в голову пулю… и с большим удовольствием, — процедила Роксана, снова поднимая пистолет, и уже иным, вкрадчивым тоном предложила: — Будьте моим гостем, Куинсберри.

Вдовствующая графиня побелела. Рот открывался и закрывался, как у рыбы на песке. Какое-то время в комнате царило тревожное молчание.

— Я очень метко стреляю, — подчеркнула Роксана.

— Ну же, Рокси, не натворите глупостей. Нет никакой нужды проверять вашу постель. Я готов верить вашему слову.

Поскольку молодой Карр успел сбежать, нет смысла выказывать ей недоверие. Есть предательские пятна на простынях или нет, это не важно: ведь графа и след простыл. Лучше подождать, когда он снова навестит прекрасную Рокси, а это произойдет довольно скоро — любвеобильность Карров была широко известна.