Общий маневр спасения длился три часа, от отстрела и до приводнения в солёных волнах Индийского океана, неподалеку от прекрасного острова Цейлон, на котором теперь квартировали отдыхающие от трудов праведных Имперские части.

Промах в какие-то два десятка тысяч миль превратил Оливию из героини в посмешище.

Офицеры даже приодели нашу красавицу перед тем как отправить её на борт "Арии" в обычную "арестантскую робу": оранжевый костюм переселенца-колонизатора.

Зря они так пошутили.

Понимаю, что не со зла.

Понимаю, что девчонке надо было встряхнуть мозги и поставить их на место.

Никто из нас, прошедших первые годы жизни на Матушке в полной своей красоте и первозданных условиях, никогда не наденет оранжевый костюм. И, тем более, не заставит надевать это высокотехнологичное чудовище на другого человека. Даже тронувшегося слегка мозгой и оттого опасного для окружающих и самого себя — в первую очередь.

Молоденькие рядовые, всю дорогу до орбиты развлекавшие Оливию весёлыми байками, на выходе из челнока замерли, не рискуя выйти следом за девушкой и пройти положенные два десятка шагов, передавая заключенную с рук на руки.

У каждого народа свой "пунктик": кто-то ест рыбу по четвергам, а кто-то пьёт подогретую водку.

Оливию, прячущую глаза от всех, увела в свою каюту Кахонка, придерживая под руку и накинув на плечи свой лёгкий голубой пиджачок, парадный и фасонистый, сшитый специально для церемонии.

Преувеличенно бодро попрощавшись со всеми, отбыли представители "карантина и колонизации", приглашая утром посетить их на островах и клятвенно обещая напоить свежим цейлонским.

Мишт утащил в каюту Жанну, оставляя нас на двух человек, у которых очень сильно зудели языки и горели ладошки.

Григорий Тарасович и Евгений Романович.

Терехов и Юрьев.

Разведка РФ и её президент.

За что обоим мой низкий поклон и "уважам с кепочкой", так это за то, что не попытались вернуться на старые посты, уйдя в тень и не отсвечивая.

— Плат… — Юрьев посмотрел мне в глаза, словно раздумывая, задавать мне свой вопрос или не стоит. — С нами вернёшься?

Видно было, что это совершенно не тот вопрос, который его волновал.

— Нет. — Я сладко потянулся. — Хочу ещё мир посмотреть. Думаю, пару годиков меня Матушка подождёт…

— А я, если не возражаете, с вами. — Мостовой наблюдал, как ремдроиды полируют заделанную пробоину, придавая ей однотонный со всей стеной цвет. — Надоело мне, то в одиночку, а то на пару с чокнутым и его рабыней болтаться неизвестно где, отыскивая себе на голову проблемы. А потом мужественно их преодолевать!

Игра в "переглядки" между двумя мужчинами, просравшими целую планету, меня позабавила: хоть к власти не лезут, а рычаги из рук не выпускают, превратившись в "серых кардиналов".

Йари тут-же предложила поджарить яйца или запечь мозги — на выбор, и не отходя от кассы.

Что-то я не совсем понял: я, вроде как, вылечился? А Рабыня, что — заболела?! Или ей так понравилось чувствовать на плечах короткий плащ палача и красный колпак с прорезями для глаз?

Ух, как она обиделась!

Вот прямо чувствую, не была бы связана клятвой — развернулась бы ко мне спинкой и потопала в густые сумерки летнего вечера, дожидаясь, когда я её окликну и попрошу прощения.

"Ага, Хозяин, от тебя дождёшься!" — Йари лишь шмыгнула носом, ворочаясь у меня под сердцем и согревая своим теплом остывающую душу.

Отказавшись от всех и всего, поменяв бесконечно большой корабль на маленький и уже мысленно простившись с попутчиком, благодаря которому весь мой путь промелькнул так стремительно, я изучал огромные звёзды, сравнивая их с тем, что помнил по детству.