— А-а! — отозвался Роджер, и оба принялись живо обсуждать последнее дело об убийстве. В число достоинств Колина входил глубокий интерес к криминалистике, он знал до тонкостей все нашумевшие убийства последних ста лет как минимум и нередко снабжал Роджера подробностями позабытых преступлений, чем здорово выручал его в работе.

Но долго поговорить им не дали — миссис Стреттон снова принялась за свое.

— Рональд, я настаиваю, чтобы ты станцевал со мной "апаш". Мне безумно хочется. Ну Рональд, ну станцуй со мной "апаш"!

— Я не твой муж, Ина. Попроси Дэвида.

— О, Дэвид просто не в состоянии танцевать "апаш"! Ну пойдем станцуем, Рональд, а не то я просто обезумею, а тебе это не понравится!

Роджер и Николсон переглянулись.

— Это очень навязчивая дама, — беззлобно заметил Николсон.

— Что это с ней?

— Приступ демонстративности, — объяснил Николсон. — В обычном танце не выделишься. А ей постоянно хочется быть в центре внимания. Ты заметил, что с мужем она танцевать не хочет?

— Но почему?

— Он слишком мягок для нее. Он не сможет швырнуть ее как следует. А Рональд смог бы. Кроме того, Рональд не желает с ней танцевать, а ей уже этого достаточно.

— У меня бы давно терпение лопнуло. Гляди, гляди, Рональд, кажется, согласился!

Роджер не ошибся. Было похоже, что Рональд прекрасно знает, чего от него хотят, и решил выдать искомое в полной мере.

— Ладно, Ина. Так и быть, я станцую с тобой "апаш".

И схватив невестку, он раскрутил ее за руку изо всей силы и швырнул прочь. Она отлетела на другой конец комнаты, приземлилась на четвереньки и, вскочив, стрелой помчалась обратно. Минуты три Рональд швырял ее туда-сюда, в обход других танцующих, не желавших уступить паркет этой паре. На взгляд Роджера и Николсона, Ине Стреттон приходилось несладко, но, судя по неистовому крику, поднятому ею, когда Рональд перестал наконец ее увечить, странный танец, видимо, доставлял ей необычайное удовольствие.

— И это мать славного малыша, — с отвращением проговорил Николсон.

Роджер, единственный из гостей наблюдавший за происходящим с подлинным интересом, осторожно кивнул:

— Это очень характерно и, более того, символично.

— Что же это символизирует?

— То, что случилось с этой молодой женщиной, — и то, что с ней еще может случиться.

— Так-так, — сказал доктор Чалмерс. — Кажется, пора по домам?

— Ты вечно собираешься домой, когда я только-только развеселюсь, упрекнула его жена.

— Завтра у меня рабочий день, дорогая. А сейчас уже почти полвторого.

— Ну погоди еще чуточку, — взмолилась миссис Чалмерс. — Фрэнк и Джин ведь еще не уходят, правда, Фрэнк?

— Что, побудем еще, милая? — спросил жену доктор Митчелл.

— Да, хорошо бы. Тут так замечательно!

— Ты уверена, что не устала? — обеспокоенно спросил доктор Митчелл.

— Ни капельки.

— Раз так, мы еще немножко тут побудем, Люси.

— Слушай, Филип. Фрэнк и Джин еще не уходят, а Фрэнку завтра тоже на работу. Давай и мы чуточку задержимся. Знаешь, ведь вечеринки у Рональда обычно часов до четырех.

— Извини, дорогая, — отозвался доктор Чалмерс со всей сердечностью. Может быть, Фрэнк и в состоянии не спать всю ночь, а я так не могу. Давай беги одевайся и будь умницей.