— О да, конечно же! Я сама иной раз впадаю в такое ребячество, когда на меня находит.

Край крыши ограждал крепкий парапет. Оба облокотились на него и уставились вниз, в темноту, окутавшую задний двор и кухни; миссис Стреттон, видимо, забыла, что собиралась смотреть на звезды.

Апрельская ночь была тепла и нежна.

— Господи, — вздохнула миссис Стреттон, — какая же я, наверное, дура!

Роджер замешкался, выбирая между любезным "Ну что вы!", грубоватым "Почему?" и не слишком тактичным, но поощрительным "Да?"

— Этой ночью меня поневоле тянет заглянуть в себя, — продолжила его собеседница, не дожидаясь, пока он определится с выбором.

— Правда? — спросил он без энтузиазма.

— Да. А вам часто хочется заглянуть в себя, мистер Шерингэм?

— Бывает. Но я стараюсь не потакать этому желанию.

— Это чудовищно, — сказала миссис Стреттон с мрачным удовлетворением.

— Я вам верю.

Наступила пауза, позволяющая в полной мере представить всю чудовищность того, что углядела в себе миссис Стреттон.

— Поневоле задаешься вопросом — к чему жить?

— Ужасный вопрос! — отвечал Роджер, с трудом удерживаясь в рамках избранной линии поведения.

— Я родила ребенка, я смею думать, что имела успех на сцене, у меня есть муж и свой дом — но к чему это все?

— Н-да! — печально подхватил Роджер.

Миссис Стреттон чуть пододвинулась к нему, так что их локти соприкоснулись.

— Порой мне кажется, — произнесла она голосом, исполненным глубочайшей скорби, — что лучше со всем этим покончить.

Роджер, вместо того чтобы отвечать, что-де многие наверняка разделяют эти чувства, просто заметил тихим, как того требовала ситуация, голосом:

— Да ну что вы!

— Нет, это правда. Если бы знать легкий способ…

— Н-да, — Роджер заметил, что начинает повторяться.

— Вам не кажется, что это трусость?

— Что вы, что вы, миссис Стреттон. Не надо так говорить. Вы же на самом деле так не думаете.

— Нет, думаю! Уверяю вас, мистер Шерингэм, по ночам я часами лежу без сна и думаю, что самый простой выход — это открыть газ в плите.

— Выход из чего?

— Из жизни! — воскликнула миссис Стреттон с надрывом.

— В общем-то, это, разумеется, выход. Тут не поспоришь.

— Вам не противно, что я вам об этом рассказываю, нет?

— Ничуть. Наоборот, для меня это большая честь.

Миссис Стреттон пододвинулась еще на дюйм.

— Я так мечтала о встрече с вами, весь этот вечер. Я думала, эти дурацкие шарады никогда не кончатся. Я знала, что смогу вам все открыть, а в эту ночь меня так тянет разобраться в себе. Такое облегчение — выговориться!

— Конечно, — искренне заверил ее Роджер.

— Вы верите, что есть душа?

Началось, подумал Роджер и повторил отрешенным голосом:

— Душа… — словно примериваясь, стоит в нее верить или нет.

— А я верю, что есть. У некоторых. Но не у всех, — ее голос пресекся.

В ходе беседы Роджер ощутил, что рассуждая о душе, дамочка явно не забывает о теле. Она тесно прижалась к нему, положив ладонь на его руку, вся — словно приглашение к вальсу.

Странно, подумал Роджер и отодвинулся.

Миссис Стреттон тут же продолжила преследование.

Обычно необходимости преследовать Роджера не возникало.