Что ж, удачи обоим.

Когда Роджер подошел наконец к дому, то решил, что не будет выяснять, куда пошел Дэвид, расставшись с Колином. Кто бы это ни совершил, хоть Дэвид, хоть Рональд, Роджер не имел ни малейшего желания вмешиваться. Убийству редко можно найти оправдание, но устранение такой язвы, как Ина Стреттон, и преступлением-то не назовешь. И самое лучшее в такой ситуации — просто не знать, кто это сделал, а еще лучше вообще ничего об этом не знать.

Однако входя в парадную дверь, Роджер не смог сдержать улыбки. Неужели Колин в самом деле до сих пор подозревает, что именно он, Роджер Шерингэм, один из всех, решился удавить Ину Стреттон? Или упрямый шотландец просто отбивается таким образом от обвинений в адрес Дэвида? Так или иначе, Роджера забавляла самая мысль о том, что он, Великий Сыщик Роджер Шерингэм, сегодня подозревается в убийстве.

Глава 11

Кактус под фуражкой

Инспектора Крейна Роджер нашел на крыше — тот беседовал с Рональдом Стреттоном. На заднем плане маячил констебль в униформе.

— Доброе утро, инспектор, — бодро поздоровался Роджер.

— Доброе утро, сэр. Забавно, но я вот только что говорил мистеру Стреттону, нельзя ли нам с вами тут поговорить.

— Надо же! Тогда я прибыл очень вовремя.

Роджер с любопытством огляделся. Днем он на крыше еще не бывал, а при свете она выглядела не совсем так, как в темноте. Во-первых, она оказалась значительно меньше, а во-вторых, решетчатая беседка находилась почти на самом ее краю, а не посередине, как ему казалось. А в центре как раз торчала виселица, и на ней по-прежнему болтались два оставшихся соломенных чучела. При свете солнца они выглядели нелепо и ничего мрачного в них не было.

Инспектор и Рональд стояли рядом с виселицей, причем последний украдкой подмигнул Роджеру, отчего тот ощутил легкую неловкость.

— Мы говорим о кресле, мистер Шерингэм, — объяснил инспектор немного смущенно и указал на кресло, лежащее на боку под самой виселицей.

Легкая тревога кольнула Роджера в грудь, но он ответил достаточно непринужденно:

— Да? И что же с ним такое?

— Видите, сэр, как оно лежит — точно под веревкой. Я провел замеры, и получатся, что бедная женщина легко смогла бы встать на него. Все эти прутья выдерживают даже мой вес — я пробовал, — так что ее бы тем более выдержали.

— Да, понимаю, о чем вы, — но, возможно, ею передвинули.

— Вот об этом-то я и хотел спросить у вас, мистер Шерингэм. Не было ли оно, на ваш взгляд, передвинуто прошлой ночью, когда вы и мистер Стреттон снимали бедную женщину с веревки?

Роджер посмотрел на Рональда так красноречиво, как только осмелился. Не хотелось бы, чтобы его ответ разошелся с тем, что мог рассказать Рональд.

— Трудно сказать, — ответил он осторожно. — Не помнишь, Рональд, его, случайно, не двигали?

И к ужасу Роджера тот весело отвечал:

— Вот уж чего не могу сказать. Кстати, я как раз говорил инспектору — я не помню, чтобы оно вообще тут валялось, когда мы снимали тело.

После секундного остолбенения, вызванного подобной тупостью, Роджер овладел собой.

— Значит, не помнишь? А я вроде бы припоминаю. Оно как раз оказалось у нас под ногами. Да, думаю, инспектор, кто-то из нас отпихнул его в сторону.

— Да, я понимаю, сэр, — согласился инспектор с некоторой озабоченностью в голосе, — но зачем его вернули обратно?

— О, ну может быть, кто-то снова пихнул его назад. И вообще, неужели это так уж важно?

— Нет, мистер Шерингэм.