— Они не обязаны раскрывать условия контракта, — пояснила Клиш. — Я тщательно изучу его: вдруг там найдутся какие-нибудь зацепки. Обычно речь идет об обеспечении безопасности суверенного государства или о защите местности, представляющей собой огромный научный интерес либо уникальную природную среду.

— Правильно, итак, технически все земельные участки вернулись бы в ведение АП. Как это было с западным вельдом на Поселении Семьдесят Семь. Помнишь, место обитания этих стадных травоядных?

— Да. И как было с тем обогатительным комбинатом, который китайцы пытались построить на острове, чтобы выжить оттуда переселенцев из Блока на Поселении Двадцать Три. Помнишь, Фальк, какая шумиха тогда поднялась?

— Помню. Получается, если коммерческая компания ОО разрабатывает какое-нибудь из месторождений, которые прежде были собственностью «Океана», даже пусть в форме предварительной заявки, это явное доказательство того, что АП силой убирает с дороги коммерческих конкурентов, расчищает от них регион и впускает национальные интересы ОО через черный ход. Это стало бы главным доказательством предвзятого отношения.

— В этом случае могу поспорить на хорошие деньги, что это связано с «Хелиго», — сказала Клиш.

— Ты о том ролике?

— Да. Ты же смотрел его, после того как я подключила тебе русский?

— Нет, я…

— Фрик-си, Фальк! Хватит бездельничать-то! Я тебе послала перевод чуть ли не позвучный, и из него ясно, что «Хелиго» — это вещь. Чем бы там это «Хелиго» не являлось на самом деле.

— Вот дерьмо. Ладно. Сейчас посмотрю ролик и…

Снова послышался стук. Кто-то колотил ногой снаружи в резервуар.

— Нес! Нестор!

Фальк продрался наружу и открыл глаза. Вальдес ввалился в спальню, всем своим видом показывая срочность дела.

— Скорей идем! Ты должен это увидеть!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Снаружи наступила ночь, холодная утомительная ночь, заполненная противным дождем. Фальк прошел за Вальдесом через роскошную гостиную. Там уже собрались остальные, и теперь они стояли у дорогих ленточных окон и внимательно следили за тем, что происходит на западе. Даже Бигмаус, неуклюже лежавший на кушетке, открыл глаза и немного приподнялся.

За краем леса, в трех-четырех милях от них, местность была освещена. Сильные ударные вспышки оранжевого ослепительно-яркого света подсвечивали низкие облака огромными дрожащими огнями. После каждой вспышки через некоторое время слышался глухой взрыв, словно кто-то на улице пинал абстрактный металлический ящик.

Это была артиллерийская дуэль, столкновение бронетанковых войск, идущее по линии шоссе и через всю местность, где находился склад горючего. Стремительные мерцающие вспышки, отрыжка горящего газа — все это ясно указывало на то, что стреляли из бронетанковых орудий. Более крупные и медленно расцветающие бутоны являлись взрывами. Огненные шары разрывающихся в воздухе снарядов. Лаконичные, веские удары, раздававшиеся, когда снаряд противника находил склад боеприпасов или силовую установку. Дождь неоновых искр от взорвавшегося снаряжения или разбитой брони. Фальк видел ливень трассирующих пуль и редкие стробоскопические пузыри лучевого огня.

— Вот дерьмо! — прошептал Прибен.

В оконном стекле все они видели янтарное отражение их собственных обезумевших от ужаса лиц, освещенных далеким заревом. При более или менее значительной ударной волне стеклопакеты дрожали. Тал покрепче обняла Ленку.

— Что там у вас, Фальк? — спросила Клиш.