— Грузинские армяне? — Жаров выпустил дым. — Это Нурика тусовка.

Они перевозчиков трясут и «герыч» из Москвы получают.

Он снова достал бутылку.

— Погоди-погоди, — Ледогоров отодвинул от Гены стакан. — Давай по порядку. Какой Нурик? Какой «герыч»? Какие перевозчики?

— Не боись — не отрублюсь! — Жаров насмешливо скривился и вернул стакан на место. — Нурик — это Рухадзе Нукзар, начальник снабжения. Он из Тбилиси. Вокруг него целая стая земляков. Молодежь промышляет грабежами фур, которые загружаются на «Товарной», а основной бизнес — героин. Грузинская воровская диаспора Москвы шлет крупные партии по нашей «железке» в Питер. Нурик все принимает и через земляков организовывает сбыт. Потом часть денег едет обратно, в златоглавую. Вот и вся любовь!

Жаров тщательно наполнил стакан до половины. Ледогоров задумчиво взъерошил волосы.

— Ну и чего ты по ним делаешь?

Жаров пьяно усмехнулся.

— А ничего! Они что, на вокзале что ли, водил опускают и «герычем» банкуют? У меня все спокойно! Это что вы по ним делаете?! Твое здоровье.

Он приподнял стакан. Ледогорову надоело. Он поднялся.

— Пошел ты, Гена…

— Сам иди!

Жаров резко опустил руку. Водка выплеснулась на ободранную крышку стола. Неожиданно лицо у него стало жестким и абсолютно трезвым.

— Ты думаешь, я не пробовал ничего? Не забывай — у нас здесь государство в государстве. Свой РУБОП, свой УБНОН, своя прокуратура. И все подчинено Дороге. А Нурик на Дороге — это величина. Мне быстро намекнули, сколько бывает на путях несчастных случаев. Да и не надо никому ничего. Опера здесь по десять лет сидят на своих местах. У них все давно ровно. Заодно и за мной присматривают.

Он резко опрокинул в рот остатки водки. Ледогоров снова сел.

— Так вали отсюда.

Жаров поморщился.

— Куда? Мне до пенсии семьсот два дня. — Он посмотрел на часы. — Через пять часов останется семьсот один.

Ледогоров усмехнулся.

— И куда потом? Водку целыми днями жрать?

Жаров прикурил «беломорину» и покачал головой.

— Водку жрать я и здесь могу. Бежать. — Он посмотрел в окно. — В тайгу, на Землю Франца Иосифа, на Северный Полюс. Туда, где людей поменьше.

— От себя не убежишь, — Ледогоров встал, — а это, по-моему, то, чего тебе хочется. Давно не понимаю, что с тобой происходит. В общем, как я понял, ты мне — не помощник?

Жаров разогнал рукой вонючий дым.

— Мог бы — помог бы. А так — извини.

— Бывай.

Ледогоров все-таки протянул руку;

— Ты тоже.

Жаров слегка придержал ее.

— На воротах, на Полтавской «вохровец» есть старый, Семен Петрович. Он все примечает, учет машин ведет заезжающих. Скажи, что я порекомендовал. Может, полезно будет.

— Спасибо.

— Не булькает.

Ледогоров подумал.

— А с Нуриком можешь мне встречу организовать?

— Зачем?

— Поговорить.

Жаров фыркнул.

— Бесполезняк.

— Ничего не теряю.

— Я для него не лучшая рекомендация, но попробую.

— Еще раз спасибо.

— Все так же не булькает.

Ледогоров закрыл за собой дверь. Сразу же навалилась духота. В коридоре несколько милиционеров шустро шмонали огромные дорожные сумки то ли вьетнамцев, то ли китайцев.