Ледогоров почувствовал, как холодные буравчики засверлили в груди. Стрельба произошла в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое. Начинал вырисовываться день Галус-тяна перед покушением.

— Во сколько он уехал? У вас это отмечается?

Казалось, старик испепелит его взглядом.

— Александр Игоревич, я здесь в охране служу, а не дворником. Во времена Лаврентия неточностей не прощали. — Он закурил и снова склонился над тетрадью. — Вот: заехал в девятнадцать сорок, выехал в ноль тридцать пять.

— Что? — Ледогоров подался вперед. — В ноль тридцать пять? Это точно?

Он чувствовал, как слетает разом, вызванная жарой истома. Внутри завибрировал энергетический моторчик. Мысли убыстряли свое движение. Перестрелка началась около часа. Отсюда до Некрасова по ночному городу минут десять — пятнадцать ходу. Выходит, именно отсюда Галустян поехал на встречу со стрелком.

— Конечно точно! — всплеснул руками Семен Петрович. — Двадцать пятого дежурил я. У нашего князька был день рождения и вся шайка была в сборе. Гуляли в ресторане вокзала, гниды.

Старик снова мгновенно превратился из «дедушки» в опасного пса.

— Этот урод — пьяный был, кстати! Я помню. Орал тут во дворе что-то на своем тарабарском. Потом они уехали.

Ледогоров сощурился. Едкий дым от «Примы» попал ему в глаза.

— Они? С ним кто-то был?

— Да, по-моему. Парень молодой. Они с ним вместе и орали. Потом сели в «мерседес» и уехали. Чуть ворота не снесли. Я даже полностью открыть не успел.

Ледогоров пододвинулся еще ближе к Семену Петровичу,

— Парня запомнили?

— Ну, молодой, лет двадцать пять… челка… — старик наморщил лоб, — в черном пиджаке. Темновато уже было.

— Он раньше бывал?

— Не припомню.

— Машина у него была?

— Не приметил.

Ледогоров вздохнул.

— А говорите: не прощали неточностей. Самое главное-то вы и упустили.

Старик выглядел откровенно удрученным. За воротами кто-то отчаянно сигналил, но он не обращал внимания.

— Откройте, Семен Петрович. — Ледогоров тронул его за плечо. — А мне пока дайте журнал посмотреть.

Страничка за двадцать пятое число оказалась исписанной вдоль и поперек. Прослеживалась устойчивая и закономерная тенденция: с утра на территорию в основном заезжали грузовики, «Газели», «каблучки» и прочие «рабочие лошадки», а с шести вечера в списке фигурировали «мерседесы», «бомбы», «тойоты» и другие иномарки. Видимо, начался съезд гостей на праздник. Ледогоров вытер пот со лба и посмотрел в окно. Старик о чем-то спорил с высоченным водителем серого фургона. Взгляд снова вернулся к списку. «Джип-Че-роки», «Крузер», «пятисотый». А дед неплохо разбирается в марках. «Ауди», снова «мерс», снова «Крузер». Представительная тусовка. «Лексус», «Ровер»… Стоп!»

Ледогоров даже дыхание затаил. В девятнадцать пятьдесят на территорию заехала «копейка» А 980УК 78 РУС. Выехала в двадцать ноль пять. Это, конечно, могло быть совпадением. Это могло вообще ничего не значить. Это могло… Он заставил себя успокоиться и внутренне усмехнулся своей внутренней дрожи. От этого не закодируешься и не подошьешься. Дверь распахнулась. Глаза старика сияли.

— Ну-ка, Александр Игоревич, дайте мне еще раз фотографии!

Он снова принялся тереть глаза.

— Неужто вспомнили что?

Ледогоров протянул ему пачку.