— Галустян Рафаэль Михайлович, доставлен ночью двадцать шестого.

Седая женщина в очках скользнула по нему равнодушным взглядом и уткнулась в списки.

— Девятый этаж, третья хирургия, палата девятьсот тринадцать.

— Спасибо.

Солнце било через огромные витринные окна, нагревая и без того плотный больничный воздух. У турникета его схватила за руку маленькая пожилая женщина со злым лицом скандалистки.

— Куда?! А обувь переодеть?

Он показал удостоверение.

— Я по рабочему вопросу.

Она еще больнее сжала его руку.

— Нельзя! У меня указания! Ну и что, что милиция!

На мгновение он позавидовал Семену Петровичу. В его времена было явно проще работать. Высвободить руку оказалось не просто.

— Извините, я же сказал, что у меня служебный вопрос. Мне необходимо опросить…

— Меня не волнует, чего вам надо! — женщина загородила проход. — Без тапок — не пущу.

Она явно принадлежала к разряду людей, видящих в таких скандалах смысл жизни. Мимо прошли двое стриженных спортивных парней в дорогих костюмах и остроносых туфлях. Передний оттер ее плечом и она безмолвно посторонилась.

— А эти? — кивнул Ледогоров.

— Это к главврачу! — нашлась женщина-цербер.

— Тогда я тоже к нему!

Ледогоров сильно оттолкнул ее руками с дороги и прошел к лифту. Она не закричала, не побежала за ним, а, повернувшись, как ни в чем ни бывало, засеменила к гардеробщице.

— Валя! Давай чаю попьем!

В ожидании лифта он пытался понять, сколько еще в этой стране хамство будет универсальным способом общения.

На девятом этаже было пустынно. В холле стоял некогда модный гобеленовый диван. В воздухе висел тяжелый, ни с чем не сравнимый больничный запах. За дверью с надписью «3-я хирургия» скучала за столиком миловидная русоголовая девушка в белом халате.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. Вы к кому?

— К Галустяну.

Она посмотрела на него внимательней.

— К нам вообще-то без тапочек нельзя.

— У меня особый случай.

— Почему?

— Я киллер. Пришел его добить, а в тапочках убегать неудобно. Шучу. — Ледогоров показал удостоверение.

— Жаль, — она вздохнула.

— Чего жаль? — не понял он.

— Что не киллер. Достал уже. — Она кивнула в глубину коридора. — Девятьсот тринадцатая палата. У него жена.

— Кто? — Ледогоров на секунду задержался.

— Же-на, — девушка скорчила гримаску. — Якобы.

Перед тем, как толкнуть дверь с криво приклеенными цифрами 913, Ледогоров на всякий случай постучал. Первое, что бросалось в глаза внутри одноместной палаты — это огромная куча продуктов на столе. Здесь были и помидоры, и острый перец, и персики, и сулугуни, и лаваш, и тарелочки с шашлыком, и даже бутылка коньяка. Ледогоров мгновенно почувствовал, как рот предательски наполняется слюной. Время обеда давно наступило. Рядом со столом лежал, вздернув на растяжки ногу и руку, огромный бородатый кавказец с пухлым круглым лицом. На стуле возле него сидела крашенная высокая блондинка с синими губами и черными ногтями. На вид ей можно было дать лет двадцать пять, из чего Ледогоров заключил, что ей не больше двадцати. Он давно навидался таких кавказских «жен», заполнивших рынки и торговые зоны у станций метро, готовых на все за дозу, шашлык и колготки, наивно верящих в будущий брак со своим очередным любимым.